Я сидел в машине с заглушённым мотором, на панели светились 20:30. Мы условились встретиться в семь. В 19:03 от Олеси пришло сообщение: «Выхожу через десять минуточек, накрашусь только». В 19:25 — новое: «Ой, забыла, мне ещё Маше позвонить надо, она просила, я быстренько». В 19:47 — финальное: «Всё, уже точно выхожу».
Я наблюдал, как медленно опускаются сумерки, как загораются фонари, как соседи выгуляли собаку и вернулись домой. Радио надоело — переключился на музыку в телефоне. Курить бросил три года назад, но в тот вечер пальцы предательски чесались — так хотелось затянуться.
Ровно в восемь она наконец появилась. Увидела меня, широко улыбнулась, помахала рукой, устроилась на пассажирском сиденье и легко произнесла:
— Прости, родной, столько дел было, даже не заметила, как время пролетело! Ты же не сильно замёрз?
Я ничего не ответил, просто завёл двигатель. Всю дорогу она болтала — о работе, о подруге, о какой-то ерунде из магазина. Я кивал и убеждал себя: бывает, форс-мажоры случаются у всех. Но на следующий день всё повторилось. И через день тоже.
«Ты же мужчина, ты же понимаешь»
Спустя месяц я знал каждую трещину в асфальте под её окнами. Знал, когда у соседей снизу загорается свет. Понял простую формулу: если она пишет «десять минут» — жди минимум сорок. Если обещает «быстренько» — закладывай час.
Однажды я всё-таки не выдержал:
— Может, будем встречаться хотя бы примерно в то время, о котором договариваемся?
Она искренне удивилась:
— Ну ты же видишь, у меня дел миллион. Я не специально. Ты что, обиделся? Ты же мужчина, ты же понимаешь, что у женщин всегда времени не хватает.
Вот это её «ты же мужчина» особенно задевало. Будто сам факт моего пола автоматически обязывает терпеливо сидеть в машине, как водитель по вызову, и быть благодарным за то, что она вообще соизволила выйти.
На её день рождения я решил всё сделать по-настоящему. Забронировал столик в хорошем ресторане — не в обычном, а в том, куда записываются за месяц вперёд, где серьёзная кухня и соответствующая атмосфера. Бронь была на восемь. Я приехал к ней в половине седьмого, чтобы точно не опоздать. Нажал на домофон:
— Олесь, я внизу.
— Да-да, знаю, сейчас выйду, только макияж доделаю.
Прошёл час. Я снова позвонил:
— Ну как там?
— Ой, слушай, форс-мажор! Мама позвонила, у неё проблема с документами, я объясняю сейчас. Ты подожди немножко, я освобожжусь и сразу выйду.
В восемь бронь аннулировали. В половине девятого я поднялся к ней. Она сидела на диване, спокойно разговаривала по телефону с подругой и красила ногти.
— Ты чего такой злой? — спросила она, завершив разговор. — Ну перебронируем на другой день, не смертельно же.
— Олеся, туда за месяц записываются. Другого дня не будет.
— Ну и ладно, сходим в другое место. Чего так напрягаться?
Я стоял у машины и наблюдал за ней. За её спокойным выражением лица, за лёгкой улыбкой, за тем, как она машет рукой, словно говоря: «Да что там, ресторан — пустяк». И в этот момент до меня дошло: для неё моё время не имеет никакой ценности. Вообще никакой.
«Ну я же не специально, просто так получилось»
Были и другие моменты. Она могла набрать меня в час ночи и попросить подъехать, потому что ей вдруг стало страшно оставаться одной. Я мчался через весь город, а она открывала дверь и беззаботно произносила: «А, раз ты уже здесь, давай чай попьём, а спать я пойду сама, завтра рано вставать».
Она могла внезапно отменить наши планы, потому что подруга пригласила на маникюр. Иногда забывала о нашей договорённости и уезжала к родителям на дачу. На все мои попытки высказать недовольство отвечала одинаково:
— Ну я же не специально. Просто так получилось. Ты что, считаешь меня плохой? Я же тебя люблю, просто у меня жизнь насыщенная.
Именно это «не специально» стало моим проклятием. Она действительно никогда ничего не делала умышленно. Всё «само собой» получалось. Мои планы рушились, мои нервы страдали, а для неё это было естественно — всё «не специально».
День, когда я решил уйти
Последней каплей стал обыденный случай. Мы договорились, что я заеду к ней в шесть вечера, и мы вместе съездим в Икею выбрать шкаф, который она хотела. Я приехал вовремя, написал ей. Ответа не последовало. Позвонил — сбросила. Через двадцать минут пришло сообщение: «Извини, болтаю с Наташкой, она приехала внезапно, давай попозже?»
Я сел в машину, уставился на подъезд, на окна, и понял: зачем? Зачем снова ждать? Зачем объяснять, что мне неприятно? Зачем терпеть привычное «ну не специально же»?
Я развернулся и просто уехал. Не написал, не позвонил. Через час она сама набрала:
— Ты где? Наташка ушла, я готова.
— Я дома.
— Как дома? А как же Икея?
— Олеся, я устал ждать. Устал подстраиваться под твоё «не специально». Просто устал.
Она замолчала, потом обиженно:
— То есть ты просто уехал? Не предупредил даже? Ну ты вообще…
Я положил трубку. Она писала ещё два дня, потом неделю молчала, потом обвинила меня в «мелочности» и «несерьёзности, неспособности понять женскую натуру». Я не ответил. Понял главное: дело не в природе женщины. Дело в неуважении.
Что я понял через полгода
Мужчины после сорока часто путают терпение с покорностью. Кажется, если не скандалить, не требовать и не ставить ультиматумов, значит, мы зрелые и сильные. На самом деле мы просто позволяем себе быть «вытиранными».
Я прощал ей опоздания, потому что думал: «Ну час подождал — и что?» Прощал отменённые планы, считая, что человек устал. Прощал «забыла», «не заметила», «не специально». С каждым разом моё терпение превращалось не в достоинство, а в разрешение вести себя так и дальше.
Женщины ощущают, кого можно не уважать. Не потому что они злые, а потому что человек устроен так: если ему всё сходит с рук, он позволит продолжать. Если мужчина терпит двухчасовое опоздание, очередное «забыла», «ну ты же не обижаешься» — женщина понимает: можно дальше. Он стерпит. Он «сильный».
Сила — не в том, чтобы молча проглатывать неуважение. Сила — это сказать: «Хватит» и уйти. Не со скандалом, не с обидой, просто уйти. Потому что твоё время, твои планы, твои чувства имеют ценность. Если она этого не видит — дело не в тебе, а в её равнодушии.
А вы как считаете? Сколько раз можно прощать опоздание на час-два, прежде чем это превращается в неуважение? Должен ли мужчина терпеливо ждать женщину, или это пережиток прошлого? Если она постоянно отменяет встречи в последний момент — это форс-мажор или банальное наплевательство?
