Лидия к своим пятидесяти годам чётко поняла одну нехитрую вещь: чувства чувствами, а собственные квадратные метры — неприкосновенны. Тем более если жильё приобретено до брака, расположено в хорошем районе и стабильно приносит доход от аренды.
Она была женщиной приятной и ухоженной, с мягким тембром голоса и тем самым тёплым обаянием, которое особенно ценят мужчины после пятидесяти. За плечами — один распавшийся брак, взрослая дочь Анечка и та самая однокомнатная квартира, которую Лида с гордостью называла своей «финансовой подушкой».
Со вторым мужем, Валентином, она познакомилась пять лет назад. Ему было пятьдесят семь — статный, с благородной сединой и масштабными планами на будущее. Они жили «на два дома», и такой формат обоих устраивал.
У Валентина имелась одна, но всепоглощающая страсть — он строил Дом. Именно так, с большой буквы. Дом Мечты. Коттедж в пятидесяти километрах от города он начал возводить ещё до встречи с Лидией. Как это нередко бывает, переоценив собственные возможности, он увяз в бесконечной стройке: фундамент — основательный, стены — кирпичные, а дальше процесс застыл.
Первые два года брака Лида ездила на участок словно на повинность. Выпалывала бурьян вокруг будущих «родовых владений», варила обеды для рабочих и выслушивала бесконечные рассказы мужа:
— Лидочка, ты только представь. Будем выходить утром с кофе и слушать соловьев.
Она кивала и улыбалась, хотя особого восторга не испытывала. Но молчала — пусть у мужчины будет своё увлечение, лишь бы не хуже.
Уже в первые годы Валентин осторожно подбрасывал мысль: а не продать ли её квартиру? Лида отшучивалась и не придавала этому значения.
Настоящее давление началось на третьем году совместной жизни.
Однажды вечером за ужином (Лидия приготовила свои знаменитые голубцы) Валентин завёл разговор издалека:
— Лидусь, я тут посчитал… нужно еще пару миллионов.
— Много, — спокойно ответила она. — Но не спеши, Валя. Москва не сразу строилась. С зарплаты будешь откладывать, постепенно всё сделаем.
Он отложил вилку.
— «Постепенно» — это ещё лет десять. А жить хочется сейчас. Мне пятьдесят семь. Пока дострою, уже и на второй этаж без передышки не поднимусь.
Он помолчал, словно собираясь с духом, и выдал:
— Лида, давай продадим твою однушку?
Лидия застыла с чайником в руке.
— Что?
— Ну посмотри сама, — оживился он, чертя вилкой воображаемые схемы на скатерти. — Квартира сейчас в цене. Продаём, вкладываем в дом, за полгода я нанимаю бригаду, заканчиваем стройку и переезжаем! Свежий воздух, природа, шашлыки… Твою долю, конечно, оформим официально, я человек честный.
Лида медленно поставила чайник.
— Валя, эта квартира сдаётся. Я отдаю деньги Анечке. У неё двое детей. Это моя поддержка дочери.
— Будем помогать и дальше! — горячо убеждал он. — Переедем в дом, обе квартиры сдадим — доход даже увеличится.
Тогда Лидия твёрдо сказала «нет». Но Валентин оказался настойчивым, как вода, которая точит камень.
— Зачем нам этот бетонный мешок?
— Ты просто не веришь в нас. Семья — это когда всё общее. А ты держишься за свою квартиру, как за спасательный круг. Ты что, уже развод планируешь?
Он умело давил на чувство вины. И постепенно в её душе закрались сомнения. Ночами она лежала без сна и думала: «Может, я правда слишком осторожничаю? Может, я эгоистка?»
Развязка случилась неожиданно.
В субботу они собирались ехать на стройку косить траву. Валентин ушёл в душ, а телефон оставил на кухонном столе, экраном вверх. Вдруг аппарат тихо пискнул — пришло сообщение в мессенджере.
Лидия никогда не проверяла его переписку. Но экран загорелся, и взгляд сам упал на текст. Сообщение было длинным, и его начало полностью отобразилось.
Писала Тамара Игоревна. Мама Валентина.
«Валик, когда вы уже продадите квартиру твоей Лидки? Я устала ждать. Галька вчера опять скандал устроила, сил моих нет с ними жить, внуки орут, места мало. Ты мне уже три года обещаешь, что перевезешь меня в дом»
Строки расплывались перед глазами.
«Квартиру твоей Лидки».
«Ты мне обещаешь перевезти меня».
«Решай вопрос быстрее».
Картина сложилась мгновенно, словно детали пазла встали на место с громким щелчком.
Выяснилось, что все эти три года Валентин убеждал её вовсе не ради их совместного будущего. Дом мечты предназначался не для их счастливой жизни, а для его матери. Тамара Игоревна, судя по всему, довела до предела вторую невестку — ту самую Гальку, — и на семейном совете было решено переселить «дорогую маму» за город. И тут очень кстати оказалась Лидия со своей однокомнатной квартирой. План выглядел идеальным: продать жильё жены, на вырученные деньги завершить стройку, перевезти туда мать, а Лидии потом объяснить… А что объяснить? Что «мама поживёт с нами, она уже немолода»?
Лидия отчётливо представила будущее: она продаёт своё личное имущество, лишает дочь стабильной помощи, переезжает в дом, который юридически принадлежит мужу (строительство началось ещё до брака, попробуй потом докажи, чьи средства пошли на отделку), и оказывается под одной крышей с Тамарой Игоревной.
В этот момент из ванной вышел Валентин — раскрасневшийся, в хорошем настроении, вытирающий волосы полотенцем.
— Ну что, Лидусь, ты готова? Поедем, пока пробки не начались? — бодро спросил он.
— Мы никуда не поедем, Валя, — спокойно ответила она.
Она протянула ему телефон.
— Тебе мама пишет. Спрашивает, когда «Лидка» продаст квартиру, чтобы ей было куда съехать от Гальки.
Улыбка исчезла с его лица. Он выхватил телефон, быстро пробежал глазами сообщение, покраснел, затем побледнел.
— Лида, ты всё не так поняла, — начал он привычным тоном человека, которого поймали. — Это… мама так выражается. Она пожилая, ей внимания хочется.
— Не надо, Валя, — жёстко остановила его Лидия. — Ты собирался достроить дом для своей матери за мой счёт.
— Ну и что? — неожиданно вспыхнул он, бросая полотенце. — Да, мама хочет жить за городом. В городе ей тяжело. Дом большой, всем места хватит. Тебе что, жалко? Жили бы вместе, она бы помогала по хозяйству…
— Мне жалко, — твёрдо произнесла Лидия. — Жалко свою квартиру. Жалко дочь, у которой я должна была отобрать деньги. И себя мне тоже жалко. Я не обязана оплачивать пансионат для твоей мамы ценой собственного спокойствия.
Она направилась в комнату.
— Ты куда? — растерянно спросил он.
— Остаюсь дома. Квартиру я не продам, — отчеканила она. — И в твою стройку больше не вложу ни рубля. Ни на цемент, ни на гвозди. Хочешь строить — строй сам. Но без меня и без моих денег.
На дачу Валентин уехал один, громко хлопнув дверью.
Некоторое время они почти не общались. Позже он вскользь заметил, что «пусть тогда Галя финансирует стройку». Лидия не стала вмешиваться — это уже их семейные договорённости.
Она продолжает сдавать свою квартиру и помогать Анечке.
Вывод для себя Лидия сформулировала просто: добрачная собственность — это не прихоть, а защита. Не стоит расставаться со своими квадратными метрами ради туманных обещаний и «общих» воздушных замков.
А вы как считаете?
Пишите свое мнение в комментариях.
