Я человек структурированный и рациональный. К тридцати шести годам у меня есть собственная квартира, выстроенный быт, стабильная карьера в IT и чёткое представление о том, каким должен быть дом. Для меня это место тишины, порядка и нормального ужина без лишних квестов.
С Алисой мы познакомились примерно полгода назад. Ей двадцать три, она недавно получила диплом и работает ассистентом маркетолога. В ней меня подкупила лёгкость. Рядом с ней я словно откатился назад по возрасту: ночные прогулки по городу, самокаты, спонтанный смех из-за ерунды. Мне казалось, что именно этой живости и беззаботности не хватает в моей слишком выверенной жизни.
Когда Алиса начала осторожно говорить о том, что устала жить с родителями и хочет «настоящей взрослой жизни», я предложил ей переехать ко мне. Первые пару месяцев напоминали затянувшиеся каникулы. Мы заказывали доставку, смотрели сериалы до рассвета, она разбрасывала вещи, и этот хаос казался даже очаровательным — таким милым творческим беспорядком. Я не обращал внимания на полки, заваленные косметикой, и на пустой холодильник, если я сам не занимался покупками.
Но «демо-режим» закончился, когда у меня на работе стартовал сложный проект. Я перешёл в режим жёсткой экономии ресурсов: подъём в семь утра, рабочий день до восьми вечера, и дома мне были нужны покой и элементарная забота. И тут стало ясно, что к «взрослой жизни» Алиса не готова совсем. Для неё переезд означал просто смену одних родителей на других — более мягких, терпеливых и готовых закрывать глаза на всё подряд.
Во вторник я вернулся домой выжатый. В раковине меня встретила гора посуды, накопившейся за два дня. На плите засохшие следы кофе, в прихожей — песок и грязь от обуви. Алиса лежала на диване, уткнувшись в телефон.
— Димуль, привет! — радостно сказала она. — А мы сегодня будем ужинать? Я ужасно голодная! Закажи роллы?
— Алис, — ответил я, снимая галстук, — я утром просил тебя включить посудомойку и купить хлеб. Ты же весь день была дома, у тебя удалёнка.
— Ой, я забыла! — отмахнулась она. — Сначала вебинар, потом подружка позвонила… Ну что ты, сам не можешь тарелку помыть? Ты же мужчина, сильный!
Я убрал и заказал роллы, как она хотела. На следующий день всё повторилось. Только теперь закончился стиральный порошок, и Алиса, вместо того чтобы спуститься в магазин в нашем же доме, просто сложила грязные вещи кучей на полу в ванной.
— Я не знала, какой брать, — пожала она плечами. — И вообще, я девочка, я не люблю таскать тяжёлое.
Решающим стала суббота. Я заболел. Температура под сорок, озноб, ломота. Я лежал в спальне и мечтал о горячем чае с лимоном и тишине. Алиса тем временем ходила по квартире и громко болтала с подругами по видеосвязи.
— Алис, — позвал я охрипшим голосом. — Сделай, пожалуйста, чаю. И потише, голова раскалывается.
Через полчаса она заглянула в спальню.
— Дим, тут такое… Меня ребята в клуб зовут. Я пойду, ладно? Ты же всё равно спишь. А чайник на кухне, сам включи — тебе даже полезно походить, кровь разогнать.
Она стала собираться, будто ничего не произошло: наносила макияж, щедро пользовалась моими любимыми духами — резкими, приторными, от которых меня сейчас откровенно мутило, включила музыку «для настроения». Я, пошатываясь, поднялся, дошёл до кухни, налил себе воды и огляделся. Повсюду был беспорядок: разбросанная косметика, немытая посуда, фантики на столе. И в этот момент меня накрыло осознание — рядом со мной живёт не женщина. Я делю пространство с капризным подростком, играющим во взрослую жизнь. Только роль «родителя» здесь выполняю я: зарабатываю, убираю, решаю вопросы, а она лишь красиво занимает место на диване.
Когда под утро она вернулась — шумная, весёлая, на эмоциях, — я уже не спал. Я сидел на кухне, а рядом аккуратно стояли два её чемодана.
— Ой, а мы куда-то собираемся? — удивлённо спросила она.
— Ты собираешься, — спокойно ответил я. — К маме.
— В смысле? Дим, ты чего? Ты что, из-за чая так обиделся? Ну прости, я же молодая, мне хочется гулять!
— Вот именно, Алиса, — сказал я без злости. — Тебе хочется гулять, а мне хочется нормально жить. Ты красивая, лёгкая, но ты не готова к партнёрству. Тебе нужен спонсор и «папа», который будет обслуживать твои желания. А мне нужна жена — взрослая, самостоятельная, способная брать ответственность. Я устал быть воспитателем.
— Ты меня выгоняешь?! — она сорвалась на крик. — Да кому ты нужен, старый зануда!
— Возможно, — пожал я плечами. — Но этот «зануда» сейчас вызовет тебе такси.
Она уехала, крича и хлопнув дверью. А я остался. Вымыл пол, открыл окна, чтобы выветрить сладкий запах духов, и впервые за два месяца уснул в идеальной тишине. С тех пор на «молодость и лёгкость» я больше не ведусь. Теперь я смотрю не на возраст ради цифр, а на надежду увидеть внутреннюю зрелость.
Разница в годах нередко скрывает куда более глубокую пропасть — различие жизненных этапов и приоритетов. То, что в начале кажется очаровательной непосредственностью и беззаботностью, в совместной жизни быстро превращается в инфантилизм и полную бытовую беспомощность. В данном случае переезд для девушки стал не шагом к созданию семьи и разделению обязанностей, а продолжением комфортного существования за счёт другого взрослого.
Возврат её в родительский дом оказался единственным здравым решением, чтобы остановить паразитирующий формат отношений. Попытки «перевоспитать» взрослого человека, который искренне уверен, что ему все обязаны просто из-за возраста и внешности, почти всегда заканчиваются провалом и эмоциональным истощением партнёра. Настоящая зрелость определяется не датой рождения, а готовностью заботиться, брать ответственность и быть опорой друг для друга — того, чего в этой паре, увы, так и не случилось.
