Алла — приятная сорокалетняя женщина с мягкой улыбкой и привычкой всем угождать — искренне гордилась своей небольшой красной машинкой. Для неё она была не просто средством передвижения, а настоящим убежищем свободы: кусочком личного пространства среди офисной суеты и бесконечных домашних дел.
Автомобиль Алла оформила в кредит и платила по нему с педантичной точностью, отказывая себе то в новом пальто, то в лишнем десерте к кофе. Зато какое это было удовольствие — ранним утром, когда город задыхался в переполненном транспорте, садиться в тёплый салон, включать любимую радиостанцию и неспешно ехать по проспекту, ощущая себя хозяйкой собственной жизни.
Но, как водится, у каждого счастливого автовладельца рано или поздно появляется попутчик с аргументом «нам же всё равно по пути».
Виктория, бухгалтер из того же офиса, была женщиной сорока шести лет. Она выглядела безупречно: аккуратная причёска, ухоженные руки, стильные дорогие шарфы. Экономить Вика умела виртуозно — правда, преимущественно за счёт окружающих.
История началась год назад, в промозглый ноябрьский вторник.
Алла уже собиралась уходить с работы, позвякивая ключами, когда в холле её остановила Виктория. Та стояла у окна, театрально кутаясь в лёгкий плащ, и с тоской смотрела на сплошную стену дождя за стеклом.
— Аллочка! — воскликнула она, заметив коллегу. — Ты сегодня на машине? Вот счастье-то! Подбрось меня домой, а? Мы же почти рядом живём. Там такой ливень, а у меня новые замшевые сапоги, жалко их до слёз.
У Аллы, разумеется, были свои планы: заехать в магазин, купить корм коту, просто посидеть в тишине. Но разве можно отказать человеку с умоляющим взглядом и новыми сапогами?
— Конечно, Вика, поехали, — улыбнулась она. — Мне не трудно.
Виктория устроилась на пассажирском сиденье, и салон тут же наполнился густым сладким ароматом её духов. Всю дорогу она эмоционально рассказывала, какой ад творится в общественном транспорте.
— Спасибо тебе огромное, — пропела она, выходя у своего подъезда. — Ты меня реально выручила. С меня шоколадка.
Шоколадки Алла так и не дождалась. Но это ведь пустяки — главное, помогла.
На следующий день всё повторилось.
— Алла, подожди минут пять, я отчёт закончу, и поедем вместе, — крикнула Виктория через коридор, даже не утруждая себя вопросом.
И Алла подождала.
Так начался затяжной сериал под названием «Аттракцион бесконечной доброты», растянувшийся почти на год.
Схема быстро отладилась. По утрам Виктория уже ждала Аллу на остановке возле своего дома («Тебе же всё равно мимо, просто притормози!»), а по вечерам они выходили с работы вместе.
Сначала Алле даже нравилось — всё-таки компания, разговоры. Но довольно скоро диалоги превратились в бесконечный монолог Виктории, а поездки — в обязанность.
В чужой машине Вика чувствовала себя как в собственном лимузине с персональным водителем.
— Алла, убавь музыку, от этой попсы голова раскалывается, — морщилась она, едва усевшись.
Или:
— Фу, что за запах? Ты бы заехала на мойку, а то сидеть неприятно.
Или, что бесило сильнее всего:
— Слушай, давай заедем в торговый центр? Мне срочно нужен творог и порошок. Ну это же буквально пять минут крюка.
Алла заезжала. Делала крюк. Стояла на парковке по сорок минут, пока Вика выбирала творог нужной жирности. А потом молча открывала багажник, когда та возвращалась с тяжёлыми пакетами.
— Ох, как я устала, — вздыхала Виктория, усаживаясь обратно. — Ну что, поехали?
За целый год она ни разу не предложила деньги — ни на бензин, ни на мойку, ни на «незамерзайку». Лишь изредка, по большим праздникам, дарила Алле какую-нибудь мелочь: крем для рук из распродажи или открытку с надписью «Лучшей подруге».
— Мы же подруги, — любила повторять Вика. — А друзья должны помогать друг другу.
Алла молчала. Она выросла в семье, где разговоры о деньгах считались неприличными. «Не в деньгах счастье», «Сам погибай, а товарища выручай» — эти фразы прочно сидели в её голове.
Но даже самый крепкий металл со временем даёт трещину.
В один из вечеров Виктория, как обычно, плюхнулась на сиденье и бодро скомандовала:
— Ну что, трогай, шеф!
Алла не завела двигатель.
— Вик, нам нужно поговорить, — сказала она, глядя вперёд.
— О чём? — удивилась та, подкрашивая губы в зеркале. — Если про отчёт, я его давно сдала.
— Нет. Про машину. Ты видела, как бензин подорожал?
— Видела. Ну и что? Жизнь вообще дорогая, — отмахнулась Вика. — Поехали, я сериал хочу успеть посмотреть.
Алла глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.
— Вик, я вожу тебя уже год. Каждый день. Туда и обратно. Я всё посчитала… Мне тяжело одной оплачивать обслуживание машины. Давай ты будешь участвовать в расходах на бензин? Хотя бы символически — тысячу в месяц. Это всё равно дешевле маршрутки и в разы дешевле такси.
В салоне повисла тяжёлая тишина.
— Ты сейчас это всерьёз? — ледяным голосом переспросила Вика.
— Да, — Алла почувствовала, как предательски дрогнул голос, но не отступила. — Это справедливо. Мы ведь ездим вместе каждый день.
И тут Виктория произнесла фразу, которая окончательно всё расставила по местам.
— Алла, ты и так каждый день едешь на работу. Со мной или без меня — бензин ты всё равно тратишь. Какая разница, сижу я рядом или нет? Машина твоя — значит, и заботы твои. Хочешь удобства — плати. А я тут вообще ни при чём. Я просто попутчик.
Алла застыла. Формально логика звучала безупречно, но по сути в ней было что-то холодное и бесчеловечное. Значит, «твои заботы»?
— Мои заботы… — тихо повторила она. — Хорошо.
Она выключила зажигание и вынула ключ.
— Выходи, — спокойно сказала Алла.
— В смысле? — Виктория опешила.
— Выходи из машины. Сейчас же.
— Ты шутишь? — нервно усмехнулась Вика. — Там дождь! И до метро несколько остановок!
— Это не мои заботы, — отчеканила Алла. — Я никуда не еду. У меня поломка. Финансовый мотор заглох.
Лицо Виктории вспыхнуло.
— Да подавись ты своим бензином! — выпалила она. — Больше я к тебе в машину ни ногой.
Она резко хлопнула дверью и, демонстративно расправив плечи, пошла под дождём к остановке. Замшевые сапоги безнадёжно шлёпали по лужам.
На следующий день офис буквально гудел. Виктория охотно делилась историей со всеми, кто был готов слушать — а таких оказалось немало. Она рассказывала, какая Алла мелочная и жадная.
— Представляете, целый год изображала подругу, а потом выставила меня под дождь! — возмущалась Вика, театрально закатывая глаза. — Деньги требовала! Почти как таксист. До такого докатиться из-за каких-то копеек — это же надо.
Коллеги поглядывали на Аллу по-разному. Кто-то неодобрительно качал головой: мол, нельзя так поступать. А кто-то, кто понимал чуть больше, лишь усмехался и молчал.
Алле было безразлично.
Доброта — не бесплатный абонемент для тех, кто привык жить за чужой счёт.
Есть особый тип людей — «вечные пассажиры». Они искренне считают, что окружающие обязаны им помогать просто потому, что «не трудно» и «тебе же по пути». Они не понимают, почему вдруг нужно что-то отдавать взамен.
Аргумент «ты всё равно туда едешь» — это ловушка. Да, я еду. Но я еду в своём пространстве, за свои деньги, под свою музыку и со своими мыслями. И если ты хочешь быть частью этого комфорта — уважай того, кто за него платит. Или предложи разделить расходы.
Здесь дело вовсе не в деньгах. Эта тысяча не сделала бы Аллу богаче. Это вопрос уважения.
Когда мы позволяем пользоваться собой из страха показаться «жадными» или «неудобными», находятся те, кто охотно этим пользуется.
А вы на чьей стороне в этой истории?
Прав ли водитель, который спустя год обозначил границы? Или Алла действительно поступила не по-дружески, ведь «ей всё равно было по пути»?
Давайте обсудим в комментариях.
