Телефон лежал на кухонном столе экраном вверх, заброшенный Андреем, который уехал на работу. Я кормила дочку, когда внезапно экран засиял уведомлением о входящем сообщении. Имя отправителя мгновенно привлекло внимание — Максим, лучший друг Андрея. Сообщение полностью высветилось на экране:
«Ну что, встречаешься с той фитнес-тренершей или ещё думаешь?»
Я замерла с ложкой в руке. Машенька, дочка, раскрыла рот, требуя продолжения завтрака, а я сидела и перечитывала эти слова. Фитнес-тренерша? Он встречается?
Мне тридцать восемь лет, Андрею сорок два. Мы вместе уже двенадцать лет, в браке — девять. Дочке семь месяцев, это наш первый ребёнок, которого мы ждали и за которого боролись через долгие годы попыток и медицинские процедуры.
С дрожащими руками я открыла переписку, не в силах оторваться. Листая чат, я наткнулась на разговор двухнедельной давности — тот самый, который я не должна была видеть.
Переписка, которую я не ожидала найти
Максим: «Как дела дома? Жена оклемалась после родов?»
Андрей: «В том-то и дело, что нет. Она полностью поглощена ребёнком. На себя забила. Ходит в растянутых трениках, волосы не красит, лишних килограммов пятнадцать. Смотрю на неё и не узнаю ту девушку, на которой женился.»
Максим: «Ну дай ей время, роды тяжёлые же были.»
Андрей: «Прошло полгода, Макс. Полгода! Другие приходят в форму через месяц. А она даже не пытается. Я намекал про спортзал — обиделась. Говорит, устала, времени нет. А вечером зависает в телефоне.»
Максим: «Ты с ней спокойно говорил?»
Андрей: «Говорил. Она плакала, говорила, что я её не понимаю, что ей тяжело. А мне тоже тяжело. Я что, монах? Я жену выбирал, а не маму в трениках. В зале новая тренерша, Катя. Двадцать семь лет, без детей, фигура — огонь. Мы пару раз после тренировок кофе пили. Она на меня смотрит… понимаешь?»
Максим: «Андрюх, ты что творишь? У тебя дома жена и семимесячный ребёнок!»
Андрей: «Я ничего не делаю… пока. Просто если бы Ольга выглядела как раньше, я бы не смотрел на других. Это её выбор — забить на себя. Значит, и мой выбор — искать того, кто о себе заботится.»
Телефон лежал на кухонном столе экраном вверх, забытый Андреем, который уже уехал на работу. Я кормила Машу, когда экран загорелся от входящего сообщения. Имя отправителя застыло перед глазами — Максим, лучший друг мужа. Сообщение было видно полностью:
«Ну что, встречаешься с той фитнес-тренершей или ещё думаешь?»
Я замерла, держась за ложку. Маша открыла рот, требуя продолжения завтрака, а я сидела, перечитывая слова. Фитнес-тренерша? Он встречается с кем-то ещё?
Мне тридцать восемь, Андрею сорок два. Мы вместе двенадцать лет, из них девять — в браке. Дочке Машеньке семь месяцев. Первый ребёнок, долгожданный, выстраданный, после долгих попыток и лечения.
Я открыла переписку с дрожащими руками. Листая чат, наткнулась на разговор двухнедельной давности — тот, что не предназначался для моих глаз.
Переписка, которую я не должна была видеть
Максим: «Как дела дома? Жена оклемалась после родов?»
Андрей: «В том-то и дело, что нет. Она вся в ребёнке. На себя забила. Ходит в растянутых трениках, волосы не красит, лишних килограммов пятнадцать. Я смотрю на неё и не узнаю ту девушку, на которой женился.»
Максим: «Ну дай ей время, роды тяжёлые.»
Андрей: «Прошло полгода, Макс! Другие уже через месяц приходят в форму. А она даже не пытается. Я намекал про спортзал — обиделась. Говорит, устала, времени нет. А вечером зависает в телефоне.»
Максим: «Ты с ней спокойно говорил?»
Андрей: «Говорил. Она плакала, говорила, что я её не понимаю, что ей тяжело. А мне тоже тяжело! Я что, монах? Я жену выбирал, а не маму в трениках. В зале новая тренерша, Катя. Двадцать семь лет, без детей, фигура — огонь. Мы пару раз после тренировок кофе пили. Она на меня смотрит… понимаешь?»
Максим: «Андрюх, ты что творишь? У тебя дома жена и семимесячный ребёнок!»
Андрей: «Я ничего не делаю… пока. Просто если бы Ольга выглядела как раньше, я бы не смотрел на других. Это её выбор — забить на себя. Значит, и мой выбор — искать того, кто о себе заботится.»
Я закрыла телефон, положила его на стол. Маша хныкала, я автоматически продолжила кормить её кашей. Внутри царило странное спокойствие — не слёзы, не истерика, просто холодное понимание: вот оно, то, что всегда боялась увидеть.
Как я стала «мамой в трениках»
Беременность была тяжёлой. Первые четыре месяца — токсикоз, затем трижды лежала на сохранении из-за угрозы прерывания. Набрала двадцать три килограмма, врачи говорили, что это нормально. Роды оказались экстренным кесаревым, так как Маша перевернулась в последний момент.
После родов начался настоящий ад. Маша плохо спала, мучилась коликами, кричала ночами. Я вставала по десять раз за ночь, грудное вскармливание не наладилось — пришлось перейти на смесь. Постоянная усталость, гормональная буря, послеродовая депрессия, которую я не признавалa, потому что «надо быть сильной».
Андрей работал, приходил уставший, ужинал, играл с Машей двадцать минут и уходил к компьютеру или телефону. Говорил, что ему нужно расслабиться после работы. Я понимала. Мне тоже хотелось расслабиться… но когда?
Про себя я забыла полностью. Утром вставала, кормила, переодевала, играла, укладывала спать, готовила, убирала, снова кормила, снова играла, снова укладывала. К вечеру сил хватало лишь доползти до дивана. Спортзал? О каком спортзале речь, когда ребёнок без меня не остаётся ни с кем? Парикмахерская? Когда идти, если кормлю каждые три часа?
Андрей говорил: «Отдай маме на пару часов, сходи куда хочешь». Его мама живёт в другом районе — час на метро. Моя мама работает, у неё своя жизнь. Няню мы не могли себе позволить — ипотека, кредиты.
Вот я и сижу дома в трениках, единственной удобной одежде. Джинсы не налезают, платья жмут. А он смотрит на двадцатисемилетнюю тренершу и думает, что я забила на себя по собственному выбору.
Разговор, которого я боялась
Вечером Андрей пришёл в хорошем настроении. Поцеловал меня в щёку, поиграл с Машей, поужинал. Я ждала, когда ляжем спать. Легли, выключили свет. Я повернулась к нему:
— Андрей, нам нужно поговорить.
— О чём? — зевнул он.
— Ты забыл телефон утром. Твой друг Максим написал.
Он напрягся, тело стало твёрдым рядом со мной.
— И что?
— Я прочитала вашу переписку. Про Катю-тренершу. Про то, что если бы я выглядела как раньше, ты бы не смотрел на других.
Тишина. Долгая, противная. Он включил свет, сел на кровати.
— Ты читала мою переписку?
— Да. И теперь я знаю, что ты думаешь обо мне.
Он потёр лицо руками:
— Оля, ты не должна была это читать. Это был разговор между мужиками.
— Но ты это сказал. Значит, так думаешь.
Он молчал, затем выдохнул:
— Хорошо. Да, я так думаю. Прости, но это правда. Ты изменилась. Ты перестала следить за собой. Ты стала мамой, но перестала быть женой.
Я села тоже:
— Я родила твоего ребёнка семь месяцев назад. Я не сплю ночами, одна занимаюсь Машей, потому что ты «устаёшь на работе». Готовлю, убираю, стираю. У меня нет ни минуты свободного времени. А ты хочешь, чтобы я ещё и выглядела как модель?
— Я не прошу быть моделью. Я прошу хотя бы попытаться. Записаться в зал. Покрасить волосы. Купить нормальную одежду. Ты даже не пытаешься!
— Потому что у меня нет сил! Ты не понимаешь?!
— А ты не понимаешь, что мне тридцать восемь лет! Что я не хочу жить с женщиной, которая забила на себя! У меня тоже есть потребности!
Потребности. Близость. Я поняла, к чему он клонит.
— Ты хочешь близости? — спросила я тихо. — С женщиной, которая родила ребёнка семь месяцев назад через кесарево? Которая кормит, встаёт по ночам, не высыпается? Тебе хочется близости, а не помочь мне?
Он встал:
— Знаешь что, Оля? Я устал оправдываться. Я нормальный мужчина. Если ты не можешь дать мне то, что мне нужно, я найду того, кто может.
— Катю-тренершу, например?
— Например.
И ушёл спать в гостиную.
Три месяца до финала
После этого я приняла решение: не кричать, не устраивать сцены, не бороться. Просто жить дальше и смотреть, что будет.
Андрей действительно встречался с Катей, перестал скрывать. Задерживался на работе, приходил домой поздно, пах чужими духами. Я молчала. Кормила Машу, играла с ней, укладывала спать. Жила своей жизнью.
Потом произошло неожиданное. Маша подросла, стала спать лучше. У меня появилось время. Я начала ходить в бассейн три раза в неделю — мама согласилась присматривать за внучкой. Похудела на десять килограммов, подстриглась, покрасилась, купила новую одежду.
Андрей заметил. Делал комплименты, пытался наладить контакт. Я была вежлива, но холодна. Поняла: он любил не меня, а картинку. Красивую жену, которая подходила под его представления. Когда картинка поблекла — он пошёл искать новую.
Через три месяца я подала на развод. Андрей был шокирован. Думал, что я буду умолять остаться. Я просто сказала: «Иди к Кате. Она молодая, без детей, с фигурой. Тебе с ней будет легче».
Он ушёл. Живут вместе уже полгода. Машу видит раз в две недели. Алименты платит исправно. Я одна. Но мне спокойно. Рядом нет человека, который оценивает меня как товар.
Мужчины, ставящие условия женщинам после родов, не понимают одного: они не партнёры, а потребители. Им нужна функция, а не человек. Когда функция даёт сбой — они ищут новую модель.
А вы сталкивались с ситуацией, когда партнёр оценивал вас только по внешности после значительных жизненных изменений? Как понять, что вас любят, а не картинку? Имеет ли право мужчина требовать восстановления фигуры после родов, если сам не помогает с ребёнком?
