Звали его Валерий. На фотографиях — вполне обычный мужчина лет тридцати пяти, аккуратный, без вызывающих деталей. В описании профиля — рассуждения про «осознанность», «личностный рост» и поиск «настоящей, живой души». Уже на этом этапе следовало насторожиться: опыт давно подсказывал — чем громче мужчина говорит о «настоящей женщине», тем чаще за этим скрывается желание найти максимально удобный вариант, который ничего не будет хотеть и ни на что не претендовать.
Переписывались мы пару дней. Валерий держался корректно, хотя периодически проскальзывали странные нотки. Особенно он любил рассуждать о том, что современные женщины, по его мнению, испорчены деньгами.
— Им всем нужны только рестораны, Мальдивы и телефоны, — писал он. — Никто не хочет смотреть на душу, просто гулять и разговаривать.
Я, как человек воспитанный, кивала — мысленно, конечно — и аккуратно переводила разговор в другое русло. В конце концов, у каждого свои шрамы. Может, бывшая жена оставила его без жилья или без иллюзий — кто знает. Я стараюсь не делать выводы раньше времени.
И вот он предлагает встретиться. Проблема была в одном: на дворе стоял февраль. Не условный, а самый настоящий — с минус двадцатью на термометре и всеми минус двадцатью пятью по ощущениям из-за ветра. Синоптики объявили «оранжевый уровень опасности», МЧС рассылало сообщения с рекомендацией не выходить из дома без крайней необходимости.
— Давай встретимся в парке, — пишет Валерий. — Погуляем, подышим воздухом, узнаем друг друга без мишуры.
— Валера, — отвечаю я, — на улице минус двадцать, мы превратимся в ледяные скульптуры через десять минут, может, выпьем кофе в кофейне?
Ответ не заставил себя ждать.
— Я по кафе не хожу, там сидят только содержанки, которые ждут, что их покормят, а мне нужна спутница жизни, чтобы со мной и в огонь, и в воду, и в мороз. Если тебе принципиально, чтобы я потратил на тебя две сотни, то нам не по пути.
Любопытство победило. Очень уж захотелось увидеть этого «борца за чистоту отношений», для которого чашка американо — признак финансового порабощения.
— Хорошо, — написала я. — Парк так парк, в 19:00 у главного входа.
Подготовка заняла не одну минуту. Из шкафа было извлечено термобельё, тёплая кофта и, в завершение, горнолыжный костюм. На ноги — ботинки на толстой подошве с шерстяными носками, на голову — ушанка.
В зеркале на меня смотрел человек, готовящийся к зимовке на льдине.
— Ну что, Валера, держись, — подмигнула я отражению и шагнула в ледяную темноту.
Ровно в 19:00 я была у парка. Мороз моментально схватил за щёки — единственное, что осталось открытым. Снег скрипел под ногами, вокруг — ни души: нормальные люди, включая пресловутых «содержанок», предпочли тепло.
У входа стоял Валерий. В осеннем пальто. Он переминался с ноги на ногу, подпрыгивал и отчаянно дул на руки. Нос уже приобрёл оттенок спелой сливы, а уши пылали алым.
Я подошла.
— Привет, — сказала я приглушённым голосом из-под шарфа.
Он окинул меня взглядом, явно ожидая увидеть хрупкую фею в капроне, которая будет красиво дрожать на ветру, давая ему шанс почувствовать себя героем. Вместо этого перед ним стоял человек, больше похожий на спасателя в командировке.
— Привет, — простучал он зубами. — А ты… основательно подготовилась.
— Ты же сам сказал: и в огонь, и в воду, я решила начать с холода. Ну что, идем гулять и дышать воздухом?
15 минут славы
Мы двинулись по аллее. Эта прогулка уверенно заняла место в списке самых странных свиданий моей жизни.
— Как тебе погода? — поинтересовалась я светским тоном.
— Бодрит, — выдавил он. Его лицо уже почти не двигалось, работали только губы, стремительно синеющие. — Я люблю зиму, она проверяет людей на прочность.
— Согласна, — кивнула я. — Кстати, про содержанок. Расскажи подробнее свою теорию, почему кофе — это признак продажности?
Говорить ему явно было больно — мороз обжигал горло, — но убеждения требовали жертв.
— Потому что… — голос дрожал, — отношения должны строиться на интересе друг к другу, а не к кошельку. Если девушка не может просто погулять, а сразу требует «кормушку», значит, она потребитель.
— А если девушка просто не хочет заработать воспаление лёгких? — уточнила я, поправляя капюшон.
— Это отговорки, — отрезал он и тут же шумно шмыгнул носом. — Кто хочет — ищет возможности, одеваться надо теплее.
— Так я и оделась, — развела я руками, демонстрируя внушительный объём экипировки. — А вот ты, кажется, не очень. Тебе точно не холодно?
— Мне нормально! — огрызнулся он, хотя его трясло так, что это было заметно даже в полумраке.
Минут через десять мы вышли к центральной площади парка. Там стоял закрытый кофейный ларёк. Валерий посмотрел на него с тоской, достойной трагического героя.
— Может, вернёмся? — предложил он. — Что-то ветер усилился.
— Да ты что! — оживилась я. — Мы только начали. Ты же хотел узнать душу. Давай поговорим о литературе. Ты любишь Джека Лондона? У него есть отличный рассказ «Развести костер», там человек замерз насмерть, потому что недооценил мороз.
Взгляд, который он на меня бросил, был далёк от духовных поисков.
— Слушай, мне нужно идти, — перебил он. — У меня… дела появились, срочные.
— Какие дела? Мы же планировали вечер.
— Рабочие. Вспомнил, что отчёт не отправил.
— В восемь вечера, в пятницу?
— Да! — почти выкрикнул он.
Он резко развернулся и практически бегом направился к выходу. Я шла следом, наслаждаясь моментом: мой «выживальщик» продержался ровно пятнадцать минут.
У метро он даже не попрощался — просто нырнул в спасительное тепло подземки. Очень надеюсь, что там он отогревал не только замёрзшие конечности, но и, возможно, свои убеждения. Хотя вряд ли.
Я же вернулась домой, заварила горячий чай и удалила переписку с Валерием. Потраченного времени мне было не жаль. Эти пятнадцать минут стали отличной прививкой от чувства вины — и напоминанием, что забота о себе не делает женщину «содержанкой».
