Дача для меня никогда не ассоциировалась с бесконечной прополкой, мешками картошки и консервацией в промышленных объемах. Это место про отдых и внутреннее равновесие. Мой тихий уголок, где можно выдохнуть после офисной гонки, отчетов и вечных дедлайнов. Когда мы с мужем Сергеем пять лет назад приобрели этот участок, он выглядел максимально типично: перекошенный сарай, несколько клубничных грядок, заросших сорняками, и ощущение бескрайнего фронта работ.
Я сразу обозначила правила игры: «Сереж, никаких огородных плантаций. Газон, цветы и зона для барбекю». К счастью, муж был полностью на моей стороне. Его тоже не вдохновляла перспектива проводить выходные, согнувшись над грядками под солнцепеком. Так мы и начали обустраивать дачу мечты.
Главной моей гордостью стал розарий. Это была не спонтанная покупка кустов на рынке. Я целую зиму изучала сорта, сидела на форумах, общалась с розоводами и заказывала саженцы из питомника Дэвида Остина. Английские парковые розы — изысканные, ароматные, капризные, требующие внимания, как настоящие принцессы.
Я готовила для них почву, тщательно подкармливала, укрывала на зиму с такой заботой, с какой не каждого младенца укутывают. И они ответили мне сторицей. Уже на третий год мой цветник стал поводом для завистливых вздохов соседок.
Но в этом почти идеальном мире была одна заноза. Звали ее Галина Петровна — моя свекровь.
Непрошеные уроки жизни
Галина Петровна — человек старой формации. Для нее участок земли, на котором не растет что-то съедобное, — преступление против здравого смысла. Когда она впервые увидела наш газон, то буквально схватилась за сердце.
— Сколько земли пропадает! — причитала она, шагая по ровной зеленой траве. — Да тут картошки можно мешков десять собрать! А вы траву развели!
Мы спокойно объясняли, что продукты проще купить, а на дачу мы приезжаем отдыхать и любоваться красотой. Она поджимала губы, недовольно качала головой, но открыто не вмешивалась. Видимо, выжидала момент.
В этом году лето стартовало рано и активно. В начале июня нас с Сергеем срочно отправили в недельную командировку. Ключи от дачи были у свекрови — на всякий случай: вдруг трубу прорвет или свет отключат, она живет ближе всех. Мы уехали спокойно, предвкушая возвращение и первые бутоны моих любимых «Джубили Селебрейшн» и «Голден Селебрейшн», которые как раз готовились зацвести.
Возвращение в кошмар
В пятницу вечером мы вернулись. Уставшие, но довольные, открыли ворота. Я, как обычно, первым делом направилась к цветнику — проверить розы, посмотреть, все ли в порядке.
Я дошла до парадной зоны у веранды и застыла. Пакеты с продуктами выскользнули из рук и упали прямо в пыль.
Розария не было.
На месте моих ухоженных кустов, в которые я вкладывала силы и душу три года, чернела свежевскопанная земля. А в ней ровными рядами красовались они — кабачки.
Маленькие, бодрые, зеленые саженцы с уверенно расправленными листьями занимали место моих аристократичных роз.
Я стояла, не в силах вдохнуть. Казалось, это дурной сон. Я закрыла глаза, открыла — кабачки никуда не делись.
— Сережа! — закричала я так, что с соседской березы взмыла стая ворон.
Муж подбежал, увидел происходящее и побледнел. В этот момент на крыльцо вышла Галина Петровна, вытирая руки о передник. Вид у нее был победоносный, словно у полководца после удачного сражения.
— О, вернулись! — радостно сообщила она. — А я тут порядок навела, пока вы разъезжали. А то совсем участок запустили.
— Где мои розы? — прошептала я, чувствуя, как дрожат руки.
— Да выбросила я их, — отмахнулась она. — В компост. Чего от них толку? Одни колючки. Я смотрела — не цветут, только место занимают. А кабачки — дело полезное! И икру сделаем, и пожарим. Сорт хороший, «Грибовский», неприхотливый. Соседка рассадой поделилась — грех было не взять.
— Не цветут?! — у меня перехватило дыхание. — Сейчас начало июня! Они только набирали бутоны! Это сортовые розы, каждый куст стоит как половина вашей пенсии! Вы понимаете, что сделали?!
— Ой, не начинай, — фыркнула она. — Палки колючие. Корни слабые были — значит, плохие розы. Еще спасибо скажешь зимой, когда баночку откроешь. Земля должна работать, Лена! А ты всё в игрушки играешь. Взрослая женщина, а ума — ноль.
Я посмотрела на мужа. Он стоял потерянный, метался взглядом между мной и своей матерью, явно не понимая, на чьей стороне ему сейчас оказаться.
— Мам, ну зачем… — пробормотал он. — Лена ведь так за ними ухаживала… Почему ты без разрешения?
— А чего тут разрешения спрашивать? — возмутилась она. — Вы молодые, неопытные, сами ничего не соображаете. Я, между прочим, из лучших побуждений. И вообще, это дача моего сына, значит, и я имею право голоса! Я мать, жизнь прожила, знаю, как правильно!
Месть подается охлаждённой (и обжигающей)
Я не стала кричать и закатывать сцену. В тот момент я отчетливо поняла: любые эмоции тут бесполезны. Передо мной человек, который искренне не видит ценности ни в чужом труде, ни в чужих усилиях, ни в чужих чувствах. Для нее мои розы — пустая прихоть, хлам и глупость. А ее кабачки — святыня, пропитание и смысл бытия.
Я молча развернулась и ушла в дом. Выпила валерьянку. И приняла решение.
Утром Галина Петровна уехала в город первой электричкой — довольная собой и своей «хозяйственной победой». На прощание она оставила подробные указания, как правильно поливать ее бесценные посадки.
Как только калитка за ней захлопнулась, я направилась в сарай. Взяла лопату.
Я выкапывала кабачки аккуратно, почти профессионально. Ни злости, ни жалости — хотя обычно мне жаль даже вырванный сорняк. Но сейчас это были не растения. Это были знаки захваченной территории. Символы пренебрежения мной, моими усилиями и моими границами.
Все саженцы я сложила в плотный черный мешок. Уничтожать их я не стала — я не варвар. Я аккуратно оставила мешок у ворот, чтобы при желании их можно было забрать.
А потом я пошла в самый дальний и заброшенный угол участка, за сарай, туда, где в тени буйно росла крапива. Высокая, жгучая, злая — та самая, с которой мы годами безуспешно боролись.
Я выкопала самые крепкие, самые «ядовитые» кусты. Надела плотные резиновые перчатки и перенесла их туда, где еще совсем недавно рос мой розарий. На место, откуда убрали «Грибовские».
Я высадила крапиву ровными рядами. Полила. Подкормила. Она выглядела вызывающе, агрессивно и странно красивой в своей колючей честности. Это была не грядка — это была инсталляция. Монумент наглости и самоуправства.
Когда Сергей вышел на крыльцо и увидел обновленный пейзаж, он едва не подавился кофе.
— Лен… ты что сделала? Это же крапива.
— Это не просто крапива, — ответила я абсолютно спокойно. — Это система безопасности. И наглядный символ наших отношений с твоей мамой. Она считает, что земля обязана «работать»? Прекрасно. Крапива — растение полезное: супы, отвары, банные веники. А главное — она отлично отучает лезть туда, куда не приглашали.
Финал
Через три дня Галина Петровна приехала снова. Она ворвалась на участок, явно намереваясь проверить, как чувствуют себя ее любимые посадки.
Крик, вырвавшийся у нее при виде крапивной «клумбы» на самом видном месте, вполне подошел бы для хоррора.
— Ты ненормальная! — визжала она, размахивая руками. — Ты уничтожила продукты! Засадила участок сорняками! Ты издеваешься надо мной!
— Я посадила то, что считаю нужным, на СВОЕЙ земле, — холодно ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Мои розы вам мешали, потому что «не цветут»? Крапива цветет. Пусть и скромно. И пользы от нее больше, чем от вашей самодеятельности. А кабачки — в пакете у ворот. Можете забрать и хоть на балконе выращивать.
— Сережа! — завизжала она, пытаясь найти поддержку. — Ты посмотри, что она творит! Она издевается над матерью!
И тут мой муж — спокойный, интеллигентный Сергей, который всегда избегал конфликтов, — сделал то, за что я полюбила его еще сильнее.
Он подошел ко мне, обнял за плечи и твердо сказал:
— Мам. Лена права. Это наш дом. И здесь будет расти всё что угодно — розы, крапива или хоть баобабы, если она так решит. Ты уничтожила то, что ей было дорого. Ты пришла в чужой дом со своими порядками. Поэтому извини, но кабачков здесь не будет. И ключи от дачи оставь на столе. Больше мы тебя здесь одну не оставим.
Свекровь уехала, осыпая нас проклятиями и называя неблагодарными. Розы, увы, не вернуть — те кусты сгнили в компосте. Но я уже заказала новые. Еще лучше прежних. А пока на их месте растет крапива — как напоминание о том, что личные границы нужно защищать. Даже если для этого иногда приходится обжигать самых близких.
