Знаете, существует особый тип людей, которые свято уверены: дача — это почти земной Эдем. Место, где шашлык словно сам появляется из ниоткуда, грязные тарелки исчезают магическим образом, а холодильник каким-то чудом пополняется без участия хозяев. В моей реальности такими романтиками оказались самые близкие родственники мужа — его старшая сестра Алина, её супруг и двое их уже вполне взрослых подростков.
Наша дача — это вовсе не подарок судьбы и не внезапно доставшееся наследство. Это итог пяти лет тяжёлой работы, жёсткой экономии и отказа от любых морских отпусков. Мы с мужем, Андреем, купили участок, когда на его месте было болото, заросшее ивами, и перекошенный строительный вагончик. Мы сами выкорчёвывали пни, надрывая спины, своими руками ставили забор и строили дом — от первого бетона в фундаменте до последней детали на коньке крыши.
Для нас дача стала местом силы, но одновременно и бесконечного труда. А вот для родни мужа она очень быстро превратилась в бесплатную загородную базу отдыха формата «всё включено».
Поначалу всё выглядело безобидно и даже трогательно. «Ой, какие вы молодцы, так всё обустроили! Можно мы заедем на новоселье, поздравить?» Ну конечно, можно. Мы люди гостеприимные, родственные узы уважаем. Я накрыла стол, Андрей занялся мясом, достал из погреба соленья. Посидели, похвалили, уехали. Нам даже было приятно.
Но потом визиты стали повторяться с пугающей регулярностью. И каждый раз всё шло по одному и тому же сценарию, отточенному до автоматизма.
Пятница, ближе к вечеру. Звонок от Алины:
— Привет! Мы тут решили, в городе невозможно — духота, асфальт плавится, дышать нечем. Мы к вам завтра с утра приедем? Детям нужен свежий воздух, да и Коля после работы вымотался, ему бы расслабиться.
Я, воспитанная в духе «лучше худой мир, чем добрая ссора» и «гостям всегда рады», соглашалась.
— Хорошо, приезжайте.
— Ой, супер! Ты золото! Только ты замаринуй мяса побольше, Коля обожает свиную шейку, ты же помнишь, курицу он не особо. И пива купи ящик, а то мы с работы, пробки, времени нет. Деньги потом переведём…
(Спойлер: за три года не перевели ни разу.)
В субботу утром они появлялись. Выгружались из машины нарядные, в белых шортах, с бадминтоном, надувными кругами для речки и колонкой. Из еды — пачка чипсов детям и дешёвый вафельный торт «к чаю». Всё. Ни мяса, ни овощей, ни угля.
Дальше начинался театр одного актёра, где я одновременно была шеф-поваром, официантом, уборщицей и аниматором.
Алина сразу занимала мой любимый шезлонг под яблоней: «Ой, я так за неделю вымоталась, спина не чувствуется, ноги гудят. Я полежу, ладно?»
Коля подходил к мангалу исключительно в роли контролёра — с банкой пива в руке, раздавая ценные советы: «Андрюха, переворачивай, подгорит же!»
Дети — здоровенные лбы 14 и 16 лет — носились по участку, вытаптывая мои клумбы с петуниями и бесконечно требуя то мороженое, то лимонад.
Весь день я проводила у плиты или возле мангала. Завтрак, обед, ужин. Шашлык, салаты, закуски, окрошка. Андрей метался — то за углём, то за водой, то в магазин за очередной «добавкой». Родственники ели, пили, отдыхали и иногда даже хвалили, если мясо выходило особенно мягким.
А самый тяжёлый момент наступал в воскресенье вечером — час икс.
— Ну, спасибо, хозяева! Отлично посидели! — говорил Коля, довольно хлопая себя по животу. — Душевно у вас.
— Мы поехали, а то на въезде в город пробки, — добавляла Алина, чмокая меня в щёку. — Может, на следующих выходных опять выберемся!
И они уезжали, оставляя после себя настоящий пейзаж после битвы.
Гору жирной немытой посуды в раковине (посудомойки у нас нет, вода из бойлера — всё вручную). Липкий стол в беседке, заваленный костями, салфетками и пятнами кетчупа. Переполненный мусорный бак и ещё пару пакетов с пустыми бутылками рядом, которые нам приходилось грузить в машину и везти самим, потому что контейнеры в СНТ далеко. Разбросанные полотенца, грязные полы, вытоптанный газон и стойкое ощущение, что по дому прошёлся отряд варваров.
Мы с Андреем ещё часа три приводили всё в порядок. В понедельник на работу приезжали более уставшими, чем в пятницу. А семейный бюджет за выходные худел на 3–5 тысяч.
Они меня окончательно довели
Терпение лопнуло три недели назад. У Андрея был день рождения. Мы мечтали провести его тихо и вдвоём: открыть бутылку хорошего вина, которое берегли полгода, пожарить рыбу и просто посмотреть на закат.
Но в четверг раздался звонок от Алины.
— У Андрюхи же днюха! Мы едем! С нас тост, с вас поляна! Будем в пятницу вечером, с ночёвкой на все выходные! Гуляем!
Я посмотрела на мужа. Он сидел с поникшими плечами и выглядел совсем не как именинник, а скорее как человек, заранее приговорённый к тяжёлой повинности.
— Андрей, — сказала я спокойно, но жёстко. — Я больше не хочу. Я устала. Я не собираюсь проводить твои единственные выходные у плиты и мангала. Я не хочу убирать за ними грязь и мусор. Я не желаю слушать пьяные монологи Коли. Либо ты сам говоришь им «нет», либо это сделаю я. Но тогда — без сантиментов.
Андрей тяжело вздохнул. Отказывать сестре ему всегда было сложно: там и напряжённые отношения с матерью, и вечное чувство вины старшего брата, и куча внутренних узлов.
— Лен, ну как-то неловко… Они ведь поздравить хотят. Родная кровь. Может, потерпим ещё разок? Ну пожалуйста…
Фразу «ещё разок» я слышала уже не меньше десятка раз. И в тот момент до меня окончательно дошло: если я сейчас не остановлю этот поезд, он будет нестись дальше, пока у нас не закончатся либо деньги, либо силы.
— Хорошо, — сказала я неожиданно ровным голосом. — Пусть приезжают. Я всё организую. Не волнуйся.
Операция «Идеальное гостеприимство»
В пятницу я ушла с работы раньше обычного. Но не для того, чтобы ехать в гипермаркет за мясом, углём и алкоголем. Я отправилась на дачу и… опустошила холодильник.
Я вынула абсолютно всё: сыр, колбасу, мясо, овощи, яйца, молоко. На полке остались только пачка самых дешёвых макарон «по акции», бутылка подсолнечного масла с жалким остатком на дне, соль и банка огурцов, которые прокисли ещё в прошлом сезоне.
В морозилке сиротливо лежала покрытая инеем пачка пельменей сомнительного качества — тех самых, что мы покупали для соседской собаки.
Потом я сделала то, чего раньше не делала никогда. Я закрыла ворота на замок. Обычно они просто были прикрыты на щеколду, и родня заезжала на участок как к себе домой, без предупреждения. В этот раз на воротах появился тяжёлый амбарный замок. Я отключила звонок на калитке. И поставила телефон на беззвучный режим.
Андрей приехал позже. Увидев холодильник, сияющий пустотой, он вытаращил глаза.
— Лен, ты что творишь? Они же сейчас приедут. Чем мы их кормить будем?
— Ничем, — спокойно ответила я, наливая чай из термоса. — Мы не общепит. Они едут поздравлять? Значит, везут подарки и угощение. Так принято. Вот и посмотрим, с чем они приедут.
И вот они приехали
Ровно в восемь вечера мы услышали сигнал у ворот. Потом ещё один. Потом длинный, раздражённый гудок.
Я не двинулась с места. Андрей дёрнулся было вскочить, но я положила руку ему на плечо.
— Подождём. Пусть позвонят.
Через несколько минут телефон Андрея буквально заорал. Звонила Алина.
— Андрюша! Вы где вообще? Ворота закрыты! Мы тут стоим, нас комары жрут! Коля злится!
— Иду, — буркнул он, бросив на меня тревожный взгляд.
Он пошёл открывать. Я вышла следом, закутавшись в плед.
Машина въехала во двор. Из неё высыпалась раздражённая и шумная компания.
— Ну вы даёте! — возмущённо начала Алина, даже не поздоровавшись. — Что это за режим секретного объекта? Мы звоним-звоним! Коля голодный, с работы, не ел. Давайте быстрее накрывайте, мы устали!
Они привычно прошли в беседку и расселись на наших подушках. Коля с недоумением уставился на холодный, пустой мангал.
— А что, угли не готовы? Андрюха, ты чего? День рождения, а огня нет. Где мясо?
Я шагнула вперёд и улыбнулась самой вежливой улыбкой.
— Добрый вечер. Как добрались? Я смотрю, вы налегке. А где пакеты с продуктами?
Алина растерялась, переглянулась с мужем.
— Ну… мы подарок привезли. Конверт.
(Забегая вперёд: в конверте оказалось три тысячи рублей — на четырёх взрослых людей, два дня проживания и бесконечное застолье.)
— Прекрасно, — кивнула я. — А есть вы что собираетесь?
— В каком смысле? — улыбка сползла с её лица. — Мы же к вам приехали. Вы всегда накрываете. Праздник же.
— А мы решили, что раз вы едете компанией на все выходные поздравлять брата, то, как взрослые люди, позаботитесь о столе сами. У нас в холодильнике пусто. Мы поздно работали и в магазин не успели.
Повисла тишина. Где-то вдалеке тявкнула собака.
— Совсем ничего нет? — жалобно спросил племянник, оторвавшись от телефона.
— Совсем, — ответила я. — Макароны. Могу сварить. Без всего. И прошлогодние огурцы.
Лицо Коли начало наливаться багровым.
— Вы что, издеваетесь? Мы два часа по пробкам ехали! Мы рассчитывали на нормальный стол! У брата день рождения! Это что вообще за отношение к родне? Ты, Лена, совсем совесть потеряла!
— Вот именно, Коля, — мой голос стал холодным. — Что это за отношение к родне? Вы ездите сюда три года. Каждые выходные. Вы хоть раз привезли уголь? Хоть раз помыли за собой посуду? Хоть раз спросили, во сколько нам обходится накормить и напоить вашу компанию? Вы привыкли к бесплатному ресторану. Но ресторан закрыт. Инвентаризация и смена правил.
Алина вскочила, её трясло от злости.
— Да ты просто жадная! Ты нас никогда не любила! Андрей, ты что молчишь? Твоя жена решила морить нас голодом?
Я посмотрела на Андрея. Это был решающий момент.
Он перевёл взгляд с сестры на меня, на пустой стол и тяжело выдохнул.
— Лена права, Алин. Мы устали. Мы не обслуживающий персонал. У меня день рождения, и я хотел отдохнуть. Хотите шашлык — магазин в посёлке, пять километров. Купите мясо, уголь, розжиг. Мангал я дам.
Это был полный разрыв шаблона.
— Ах так?! — завизжала Алина. — Нас отправляют в магазин?! Да подавитесь своей дачей! Мы сюда больше ни ногой!
Они в бешенстве погрузились в машину, хлопая дверями. Коля напоследок пнул колесо и что-то выкрикнул про «подкаблучника». Конверт так и остался у них. Машина уехала, подняв облако пыли.
Послевкусие
Когда всё стихло, мы с Андреем сели в беседке. Было тихо. Только сверчки и шелест листвы.
— Жёстко вышло, — сказал он.
— Зато честно, — ответила я. — И обрати внимание, как спокойно. И чисто.
Мы сварили те самые пельмени. Оказались вполне съедобными. Открыли бутылку вина, которую я спрятала заранее. Это был лучший день рождения: без суеты, без гор грязной посуды, без пьяных речей и вечных жалоб.
Алина не звонит уже три недели. Свекровь звонила один раз, пыталась читать нотации про «уважение к старшим» и «разлад в семье». Я спокойно объяснила ей арифметику гостеприимства: если она хочет оплачивать уикенды Алины — пусть переводит по пятнадцать тысяч за выходные. После этого она бросила трубку.
