Свадьба — это не только торжество любви и красивые фотографии. Как бы цинично это ни звучало, это ещё и отличный тест для вашего окружения на вменяемость и финансовую честность. Когда мы с моим теперь уже мужем Антоном начали готовиться к празднику, сразу договорились: никаких займов и кредитов. Два года мы откладывали деньги, отказывались от отпусков и лишних трат, чтобы устроить свадьбу мечты — для себя и самых близких.
Гостей планировалось немного — около сорока человек. Среди них особое, почти почётное место занимала старшая сестра Антона — Жанна. Ей было тридцать, она работала менеджером в крупной торговой сети, ездила на хорошей иномарке и обожала брендовые вещи. Наши отношения с ней сложно было назвать тёплыми — скорее напряжёнными.
Жанна всегда смотрела на меня свысока, искренне считая, что её «золотой мальчик» брат заслуживает кого-то получше, чем обычная учительница английского языка. В лицо она, конечно, улыбалась, называла меня «роднулей» и с энтузиазмом участвовала в подготовке к свадьбе, щедро раздавая советы, о которых никто не просил.
— Ой, ну какой бежевый торт? Это же прошлый век! — морщилась она, когда мы обсуждали десерт. — Надо чёрный с золотом, сейчас это в моде. И ресторан вы выбрали… ну, так себе. Можно было и поприличнее найти.
Я предпочитала молчать. Ссориться с сестрой будущего мужа перед свадьбой совершенно не хотелось. Антон тоже старался сглаживать острые углы: «Лен, она же старшая, хочет как лучше, у неё вкус есть».
Вкус, возможно, и был. А вот с совестью, как выяснилось позже, всё оказалось куда хуже.
Моя свадьба
Настал тот самый день. Всё было почти идеально: выездная церемония в парке, живая музыка, мои слёзы счастья. Но даже здесь Жанна умудрилась перетянуть внимание на себя. Она появилась в ярко-красном платье с глубоким декольте — скорее наряде для красной дорожки, чем для семейного торжества.
На банкете она чувствовала себя главной звездой. Первая выбегала на конкурсы, перебивала ведущего, заказывала песни и, разумеется, громче всех кричала «Горько!».
— Горько молодым! — надрывалась она, поднимая бокал с самым дорогим шампанским, которое мы заказывали отдельно по её просьбе («от обычного у неё болит голова»). — Антошка, целуй жену! Ленка, чего зажалась, давай страсти!
Когда подошло время дарить подарки, Жанна вышла к микрофону и выдала речь минут на десять. Она вспоминала, как якобы меняла Антону пелёнки (хотя разница у них всего четыре года), как учила его жизни и как счастлива, что он наконец «устроен».
— Я дарю вам от всей души! — торжественно объявила она, доставая из сумочки плотный, дорогой на вид конверт из бархатистой бумаги тёмно-бордового цвета с золотым тиснением. — Здесь мой вклад в ваше будущее! Ни в чём себе не отказывайте, мои хорошие!
Она эффектно вручила конверт Антону, расцеловала нас и вернулась за стол, где продолжила активно уничтожать деликатесы и критиковать работу официантов.
Тут я всё и поняла
В отель мы приехали уже под утро — уставшие, но счастливые. По традиции решили разобрать подарки: прочитать открытки, пересчитать деньги и прикинуть, хватит ли на первый взнос по ипотеке — мы планировали расширяться.
Мы открывали конверт за конвертом. Друзья, коллеги, родители — все дарили разумные суммы: кто пять тысяч, кто десять, родители вообще порадовали щедростью.
Наконец дошла очередь до того самого бордового бархатного конверта. Он был плотный и тяжёлый на ощупь.
— Ну, Жанка, наверное, расщедрилась, — усмехнулся Антон. — Она же говорила, что премию получила.
Он достал открытку. Внутри размашистым почерком было написано: «С любовью, ваша сестра Жанна! Живите богато!».
Антон заглянул в конверт. Потом потряс его. Затем перевернул. Изнутри не выпало ничего.
— Может, прилипло? — растерянно спросил он, разрывая дорогую бумагу.
Нет. Внутри не было ни одной купюры. Ни тысячи, ни даже сотни. Пусто.
Антон сидел на кровати, сжимая в руках этот бархатный обман, и его лицо медленно наливалось цветом конверта. Ему было по-настоящему стыдно.
— Лен… — прошептал он. — Это какая-то ошибка. Она, наверное, забыла положить. Закрутилась, перепутала конверты…
— Перепутала? — усмехнулась я, хотя внутри всё кипело. — Антон, она подписала открытку. Она заклеила конверт. Она держала его в руках, когда говорила речь про «вклад в будущее». Она ничего не забыла. Она просто решила, что её присутствие — уже подарок.
— Я ей позвоню, — он потянулся к телефону.
— Нет! — я остановила его. — Не звони. Ты только поставишь её в неловкое положение. Она начнёт врать, выкручиваться, скажет, что украли на свадьбе. Не нужно. Мы поступим умнее.
Я забрала у него конверт. Он был почти идеален — только надорванный край, который я аккуратно подклеила.
— Мы просто подождём, — сказала я. — Земля круглая.
Поехали мы к ней на праздник
Мы ничего не сказали Жанне. Антон пару недель ходил мрачный, общался с сестрой холодно, но она либо не замечала этого, либо делала вид. Она продолжала звонить, рассказывать о своих успехах и интересоваться, когда мы пригласим её на ужин в нашу «новую семейную жизнь». Мы ссылались на занятость.
А потом пришёл ноябрь — день рождения Жанны. Ей исполнялся 31 год. Дата не круглая, но размах был соответствующий. Она арендовала зал в модном караоке-ресторане, пригласила толпу друзей, нас с Антоном и родителей.
За неделю до праздника она прислала виш-лист. В нём значились:
сертификат в СПА на 5 000; сумка известного бренда (от 10 000);
«Или просто деньгами, но не меньше 5 000 с человека, ресторан дорогой, сами понимаете».
Говорят, наглость — второе счастье. В случае Жанны — первое и основное.
— Мы не пойдём, — сказал Антон. — Я не выдержу этот цирк.
— Мы пойдём, — твёрдо ответила я. — У меня для неё уже готов подарок. Ровно тот, которого она заслуживает.
Час расплаты
Я достала из шкатулки тот самый бордовый конверт. Он выглядел безупречно, словно только что купленный. Внутрь я аккуратно вложила ту же открытку, которую Жанна вручила нам на свадьбе. Лишь внизу, под её подписью «С Любовью, ваша сестра Жанна!», я своим почерком добавила несколько строк:
«Возвращаем тебе твой вклад в наше будущее. Пусть он принесёт тебе столько же радости, сколько принёс нам. Энергия щедрости возвращается!»
Разумеется, никаких денег в конверте не было.
В ресторан мы пришли вовремя. Жанна восседала во главе стола, вся усыпанная блёстками, и принимала поздравления. Гости тянулись к ней с цветами, пакетами и конвертами, а она без тени смущения тут же заглядывала внутрь, оценивая подарки.
Когда очередь дошла до нас, я решила взять ситуацию под контроль.
— Дорогая Жанна! — начала я, демонстративно держа в руках бархатный конверт. — Ты у нас человек со вкусом, ценишь стиль и роскошь. На нашей свадьбе ты сделала нам подарок, который мы запомнили навсегда. Он оказался настолько… символичным, что мы решили: в твой день рождения просто обязаны вернуть тебе эту частичку добра.
Я протянула ей конверт.
Она узнала его сразу. В её глазах на мгновение мелькнуло понимание — и что-то ещё: испуг? Или, наоборот, надежда, что мы оказались наивными и положили туда деньги?
Победила жадность. Жанна быстро выхватила конверт.
— Ой, какой красивый! И увесистый! — радостно протянула она.
На самом деле он не был тяжёлым — просто бумага плотная.
По своей привычке она тут же вскрыла его при всех. Достала открытку. Пробежала глазами текст. Улыбка медленно исчезла. Она перевернула конверт, потрясла его над столом. Пусто.
— А… а где? — вырвалось у неё. — Это что, шутка?
— Почему же шутка? — громко и почти весело ответила я, не отводя взгляда. — Это твой конверт, Жанна. Тот самый, который ты подарила нам на свадьбу. Мы даже не стали его менять. Посчитали, что такой ценный подарок должен вернуться владелице. Внутри ровно столько денег, сколько ты подарила брату на свадьбу. Ни копейкой меньше.
Жанна залилась краской, став одного цвета с этим самым бордовым конвертом.
— Вы… вы решили меня опозорить?! — взвизгнула она. — При всех?! Пожалели пять тысяч для сестры?!
— Жанна, — спокойно вмешался Антон. — Мы ничего не пожалели. Мы просто отразили твоё отношение. На свадьбе ты поела и попила тысяч на десять, а подарила ноль. Мы пришли к тебе, заказали только воду и салат — и это правда, — и подарили тебе тот же ноль. Мы квиты. С днём рождения, сестрёнка.
Мы развернулись и ушли. Вслед неслись крики про «мелочных тварей» и «нищебродов», но мы уже не слушали. Выйдя в прохладный вечер, мы сели в такси и поехали есть бургеры. И никогда в жизни бургер за пару сотен не казался мне вкуснее любой ресторанной еды.
