Я встретил Ирину совершенно случайно. Коллега Света пригласила меня на концерт классической музыки, объяснив, что у неё лишний билет, а сидеть одной скучно. Я согласился, хотя обычно подобных предложений предпочитал избегать. Мне было пятьдесят шесть, я инженер, разведён уже двенадцать лет, сын взрослый и живёт в другом городе. Я привык к одиночеству и даже научился его ценить.
В антракте Света подвела меня к женщине лет пятидесяти:
— Андрей, познакомься, это Ирина. Моя подруга, она тоже обожает Баха.
Ирина улыбнулась. Её улыбка была тёплой, глаза спокойными, голос тихим и мягким. Мы разговорились о музыке, затем о работе, о жизни. Концерт подошёл к концу, мы вышли вместе, и я проводил её к машине.
— Было приятно познакомиться, — сказала она.
— И мне, — ответил я. — Может, как-нибудь ещё встретимся?
Она кивнула, и мы обменялись номерами телефонов.
Через пару дней я позвонил и предложил выпить чай. Она согласилась. Потом было кино, затем прогулка по парку и ужин в ресторане.
Ирина оказалась такой… удобной. И не в негативном смысле слова. Просто с ней было легко. Она не требовала постоянного внимания, не обижалась на молчание, не задавала неловких вопросов. Она просто была рядом. Тихо, ненавязчиво, спокойно.
Через три месяца у меня дома осталась её зубная щётка. Потом тапочки, халат. Я оставил у неё свою чашку, бритву, запасную рубашку. Мы не обсуждали значения этих вещей. Всё происходило естественно. Мы просто жили вместе, не делая из этого проблему.
И вдруг я понял, что впервые за двенадцать лет мне хочется совсем другого: не свободы, а тепла. Хочется приходить домой и видеть, что кто-то ждёт. Хочется готовить ужин вместе, смотреть фильмы на диване, засыпать рядом.
Мне казалось, что я наконец нашёл то, что искал: зрелую, спокойную любовь, без драм, истерик и игр.
Но через полгода всё изменилось.
Когда тишина оказалась не нежностью, а подготовкой
Мы сидели за ужином у меня дома. Я приготовил пасту, она принесла вино. Разговаривали о планах на выходные. Ирина допила бокал и посмотрела на меня:
— Слушай, мне нужно тебе кое-что сказать.
Я насторожился. По её тону понял: будет серьёзный разговор.
— Говори.
— У меня есть дочь. Ей тридцать два года. Она с маленьким ребёнком снимает квартиру. Съём дорогой, денег не хватает. Скоро придётся съезжать.
Я кивнул, показывая, что слушаю. Она продолжила:
— Я думала, может, мы поможем? Ты ведь знаешь, как сейчас сложно молодым с детьми.
— Помочь — это как?
Она замолчала на мгновение, потом добавила:
— Ну, может, мы поменяем твою квартиру. У тебя трёшка, можно разделить на две однушки. Одну — нам с тобой, вторую — моей дочке с внуком. Всем хватит места.
Я отложил вилку и смотрел на неё, не веря своим ушам.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — ответила она спокойно. — Знаю, звучит неожиданно. Но подумай: мы всё равно много времени проводим вместе, так почему бы не объединить усилия? Тебе же не нужна такая большая квартира одному.
— Ирина, это моя квартира. Я за неё двадцать лет платил. Она моя.
— Я не прошу отдать. Просто разменять. Ты получишь свою часть.
— Меньше, чем у меня сейчас.
— Да, но зато мы сможем помочь моей дочке. Она одна с ребёнком. Ей негде жить.
Я встал из-за стола и прошёлся по кухне, пытаясь осознать услышанное.
— Подожди. Мы встречаемся полгода. Полгода. И ты уже предлагаешь мне разменять квартиру ради твоей дочери, с которой я даже не знаком?
— Познакомишься. Она хорошая девочка, — сказала она.
— Ирина, ты понимаешь, что ты сейчас предложила?
Она нахмурилась:
— Что я сказала? Я лишь предложила помочь семье. Разве это плохо?
— Ты предложила отдать часть моей квартиры человеку, которого я не знаю. Через шесть месяцев знакомства.
— Мы же вместе. Разве не естественно помогать друг другу?
Я сел обратно и посмотрел на неё внимательно:
— Скажи честно. Ты изначально знала, что будешь это предлагать?
Она отвела взгляд:
— Не изначально. Просто… когда узнала, что у тебя трёшка, подумала, что это выход.
Когда осознаёшь, что полгода жил не с партнёром, а с решением проблемы
Я сидел, и внутри всё холодело. Все эти месяцы — улыбки, уют, маленькие детали: чашка на кухне, халат в ванной. Всё это было не про любовь. Это был расчёт. Продуманная подготовка.
— Ирина, — сказал я тихо, — ты понимаешь, что использовала меня?
— Что? — вскинула она голову. — Я тебя не использовала! Мне с тобой хорошо!
— Хорошо настолько, чтобы через полгода просить разменять квартиру?
— Не отдать, а разменять! Ты передёргиваешь!
— Я передёргиваю? Ты полгода играла роль идеальной женщины: тихой, спокойной, без претензий. А на самом деле ждала момента, когда можно будет попросить жильё.
— Андрей, не надо так. Я правда к тебе привязалась. Просто у меня дочь в беде, и я хочу помочь. Разве это преступление?
— Преступление — это полгода врать. Преступление — использовать чувства человека, чтобы получить квартиру.
Она встала, схватила сумку:
— Знаешь что? Я ошиблась в тебе. Думала, ты добрый и порядочный. А ты эгоист, которому плевать на чужие проблемы.
— Может быть, — кивнул я. — Но хотя бы я честный эгоист. А ты — расчётливая лгунья.
Она хлопнула дверью. Я остался сидеть на кухне, рядом остывшая паста и осознание, что последние шесть месяцев прожиты в иллюзии.
Что выяснилось через неделю — и почему я не пожалел
Через неделю мне позвонила Света, та самая коллега, которая нас познакомила:
— Андрей, прости, что вмешиваюсь. Но ты должен знать. Ирина просила меня специально познакомить её с тобой. Сказала, что ищет мужчину с жильём. Я думала, что шутит, а оказалось — нет.
Я повесил трубку, уставившись в окно. Я не злился, я просто понимал: снова поверил. Снова купился на уют, на тепло, а на самом деле — за всем этим стоял холодный расчёт.
Ирина написала ещё дважды. Сначала — извинялась, говорила, что погорячилась. Второй раз — обвиняла меня в чёрствости и жестокости.
Я не ответил. Просто удалил номер и продолжил жить один. В своей трёшке. Со своим спокойствием.
Почему я не жалею — и чему научился
Прошло три месяца. Я снова один. Снова хожу на работу, встречаюсь с друзьями, готовлю ужин на одного. И знаете что? Мне хорошо.
Я понял, что одиночество лучше, чем иллюзия близости. Тишина лучше, чем ложь под видом тепла.
Ирина не была первой и, вероятно, не последней женщиной, которая видит во мне не человека, а решение своих проблем: квартиру, стабильность, помощь детям.
Но теперь я знаю, на что обращать внимание. Если женщина слишком быстро становится «удобной» — это тревожный сигнал. Если она рано интересуется жильём, работой, доходом — это второй сигнал. Если через полгода начинает говорить о «совместных планах», которые включают её детей и родственников — это третий.
Может, я стал циничным. Может, недоверчивым. Но больше я не хочу быть чьим-то запасным аэродромом. Чьим-то решением жилищного вопроса.
Я хочу настоящей любви. Без расчёта. Или никакой.
Уединение лучше, чем иллюзия близости. Тишина лучше, чем ложь под видом тепла.