Я всегда считал себя человеком, который готов к семейной жизни. У меня собственная трёхкомнатная квартира, стабильная и хорошо оплачиваемая работа в IT, выстроенный быт. Я люблю порядок, комфорт и предсказуемость. С Миланой мы познакомились на выставке. Ей было двадцать пять, она работала администратором в салоне красоты (по крайней мере, на тот момент). Она сразу показалась мне какой-то воздушной: лёгкой, смешливой, творческой. Именно этой живости и спонтанности мне, как я тогда думал, не хватало в моей выверенной и расписанной по минутам жизни.
Период свиданий и романтики пролетел незаметно. Спустя два месяца у Миланы закончился договор аренды, и хозяйка попросила её освободить квартиру.
— Дим, я в таком стрессе, — жаловалась она, выразительно хлопая ресницами. — Искать новое жильё, переезжать… Это же кошмар, так сложно.
И я, чувствуя себя настоящим спасителем, предложил:
— Переезжай ко мне. Мне кажется, мы уже на том этапе, когда можно попробовать сделать шаг посерьёзнее.
Я правда верил, что это движение вперёд. Думал, что нас ждут совместные ужины, вечера с фильмами и разговоры о будущем.
Милана перевезла свои вещи за один день: три огромных чемодана и пять коробок, забитых косметикой и обувью. Первую неделю я был на подъёме. Просыпаться вместе, завтракать вдвоём — всё это казалось правильным и приятным. А потом началась обычная жизнь. Мила искренне считала, что её единственная роль в доме — быть красивой и создавать настроение.
Она могла по несколько часов собираться, оставляя в ванной настоящий хаос: открытые тюбики, ватные диски на полу, волосы в раковине и лужи воды.
— Мил, убери за собой, пожалуйста, — просил я.
— Ой, я опаздываю! Вечером уберу! — кричала она и выбегала из квартиры.
Вечером она возвращалась «без сил», падала на диван, просила заказать еду или сделать массаж. Ванная так и оставалась грязной, пока я молча не шёл и не приводил её в порядок.
Дальше стало только хуже. Я работаю из дома, мне необходимы тишина и порядок. Через месяц Милана уволилась («там токсичный коллектив») и осталась дома. Теперь, выходя из кабинета за кофе, я видел горы немытой посуды, крошки на столе и Милу, болтающую по телефону с подругами.
— Я же просил не оставлять грязную чашку на рабочем столе, — говорил я, находя кофейные следы на важных документах.
— Ты такой зануда, Дим! Это всего лишь чашка. Ты что, не можешь помыть? Тебе сложно?
Она не готовила, не убирала и не покупала продукты.
— Я же девочка, — был её универсальный аргумент. — Я вдохновляю тебя. Мужчина должен обеспечивать быт, а женщина — украшать его.
В какой-то момент до меня дошло, что рядом со мной не взрослая женщина, а капризный подросток, которого я полностью содержу и за которым постоянно убираю.
Развязка наступила в прошлую пятницу. У меня был тяжёлый релиз проекта. Я просидел за компьютером почти сутки, спал всего три часа и был на пределе. Милана знала, что у меня аврал. В шесть вечера я вышел из кабинета, шатаясь от усталости, мечтая о тишине и горячем ужине. В гостиной гремела музыка. На диване сидела Милана с двумя подругами. На столе валялись коробки из-под пиццы (заказанной с моей карты), пустые бутылки из-под газировки и фантики. В квартире стоял густой дым.
— О, Димка вышел! — весело крикнула Мила. — А мы тут девичник устроили. Слушай, сгоняй в магазин, а? У нас лимонад закончился.
Я оглядел этот беспорядок. Посмотрел на свою девушку, которая даже не поинтересовалась, как я себя чувствую после бессонных суток, не предложила мне ни куска пиццы, ни слова поддержки, а спокойно отправила меня «сбегать» в магазин — в моей же квартире и после адской рабочей смены. Меня накрыла злость. Холодная, ровная, без криков и истерик.
— Девочки, — сказал я спокойно. — Посиделки закончены. Прошу вас сейчас же уйти.
Подруги, заметив выражение моего лица, без лишних слов собрались и исчезли. Милана осталась одна, демонстративно надув губы.
— Ты зачем меня опозорил перед ними? — возмутилась она.
— Мил, — перебил я. — Иди собирай вещи.
— В каком смысле? — растерялась она. — Мы же вроде в кино собирались?
— Нет. Ты съезжаешь.
— Ты шутишь? — нервно усмехнулась она.
— Нет. Я уже достал чемоданы с антресоли. У тебя есть час. Я закажу тебе такси — к маме или к подруге, решай сама.
Она устроила настоящую сцену: слёзы, крики, обвинения в черствости и рассказы о том, что я её «использовал» и теперь выбрасываю, как ненужную вещь.
— Я не вещь выбрасываю, — сказал я, закрывая чемодан. — Я прощаюсь с иллюзиями. Мне нужна партнёрша, жена, человек рядом. А усыновлять взрослую женщину я не собирался. Твоя внешность не перекрывает твою беспомощность в быту и полное неуважение к моему труду.
Я оплатил такси и закрыл за ней дверь. В квартире наконец стало тихо. Два часа ушло на уборку — я вынес три полных мешка мусора. Потом сел в чистое кресло, заказал еду и вдруг понял: мне хорошо. Одиночество — не страшно. Страшно жить с тем, кто считает твой дом своим, а тебя — обслуживающим персоналом.
История Дмитрия чётко показывает разницу между влюблённостью в образ и реальной совместимостью в совместной жизни. Очень часто люди путают статус «любимой девушки» с ролью человека, который удобно устраивается за чужой счёт. Дело здесь не в возрасте — в 25 лет человек вполне взрослый, — а в инфантильности и убеждении, что окружающие «должны» просто по факту существования.
Дмитрий повёл себя как зрелый человек: он не стал терпеть, перевоспитывать или устраивать бесконечные скандалы. Он увидел, что базовые ценности и ожидания не совпадают, и принял жёсткое, но честное решение. Жизнь с человеком, который тебя не уважает, — это дорога к выгоранию и неврозу, а не к семье.
А для вас важен вклад партнёра в быт, или вы готовы мириться с хаосом ради той самой «неземной атмосферы»?
