Когда мне исполнилось шестьдесят восемь, жизнь вдруг показалась длинной, как выцветшая дорожка из старых воспоминаний. Уже десять лет, как не стало моего Пети. После его ухода я словно превратилась в колючего ежа — закрылась, насторожилась, перестала верить в завтрашний день. Стала считать каждую копейку, экономить буквально на всём и откладывать деньги «на всякий случай». Лекарства сейчас стоят запредельно, сиделка — роскошь из другой жизни, а рассчитывать, кроме себя, по сути, не на кого. Так и складывались копеечка к копеечке, год за годом, на накопительный счёт.
Максим — мой старший, ему уже тридцать два. Белая рубашка, офис, менеджер среднего звена. Женат на Свете — женщине вечно недовольной, будто жизнь ей что-то задолжала. Алина — младшая, двадцать восемь лет, вся в мечтах о фате, кольцах и сказочном принце. Уже третий год встречается с Сашей, но до загса всё никак не дойдут. Оба давно живут отдельно, в съёмных «апартаментах», и постоянно жалуются, что денег не хватает.
За все эти годы мне удалось накопить почти миллион. Для кого-то это просто сумма, а для меня — целая история ограничений, бессонных ночей и отказов от маленьких радостей, вроде любимой халвы. Эти деньги были моей страховкой, моей надеждой на спокойную старость, тем самым запасным парашютом, который должен был раскрыться, если жизнь вдруг ударит по-настоящему.
Воскресный визит
В то злосчастное воскресенье дети приехали ко мне с лицами мрачнее тучи. Максим жаловался, что Света «пилит» его без остановки — машина у них старая, ездить на ней якобы стыдно, особенно перед коллегами. Алина, как обычно, не сдерживала слёз: на свадьбу денег нет, жених не богач, а просто расписаться — «это не жизнь, а каторга», ей хочется «как у людей».
— Ма, Света мне каждый день скандалы закатывает, — жаловался Максим, заламывая руки. — Говорит, все девки на нормальных тачках рассекают, а мы как эти из каменного века. Ей видите ли комфорт подавай, чтоб не стыдно было!
— А я? — всхлипывала Алина, размазывая тушь по щекам. — Все подруги замуж повыскакивали, а я как дура жду у моря погоды. Денег на свадьбу моей мечты нет! Ни-че-го не-ту!
Глядя на их страдания, я, старая дура, растаяла. Захотелось показать, что семья — это опора, что в беде мы всегда вместе.
— Ну что вы, дети мои, как воробушки на морозе, — сказала я мягко. — Не расстраивайтесь вы так. Если что-то совсем уж стрясется, у мамы есть небольшие запасы. Почти миллион на черный день отложила. Ну, если совсем уж припрет, помогу чем смогу.
И вот тут произошло страшное.
Глаза у детей вспыхнули, как у сорок, заметивших блестящую безделушку. Они встрепенулись, словно их током ударило.
— Мам, так это же наш случай! — завопила Алина, подпрыгивая от радости. — Мне на свадьбу как раз столько и нужно!
— И мне на машину будет знатное подспорье, — тут же подхватил Максим. — Мам, ну ты ж видишь, как Света мучается! Она из-за этой развалюхи чуть ли не в психушку собралась!
Я опешила. Они услышали совсем не то, что я имела в виду.
— Дети, я говорила о крайних случаях… о серьёзных бедах… — растерянно пробормотала я.
— Мам, а что, по-твоему, у нас несерьёзные проблемы?! — вспылил Максим. — Жена мне мозг выносит каждый день из-за этой гребаной машины! Это что, не проблема?!
— А я?! — подхватила Алина. — Я замуж не могу нормально выйти! Это тоже не проблема?! Я тебе не чужая!
И тут началось настоящее шоу.
Они принялись делить мои сбережения, как два жадных кота — один кусок рыбы.
— Давайте поровну, — предложила Алина. — По полмиллиона каждому!
— Не-е-ет, — протянул Максим. — Мне на нормальную машину нужно больше! Пусть мне семьсот, а тебе триста. Свадьбу можно и поскромнее!
— Это моя единственная свадьба в жизни! — взвизгнула Алина. — Я хочу быть королевой!
Я сидела и слушала, словно оглушённая. Они говорили так, будто я уже всё решила и подписала завещание. А я ведь ещё жива.
«Ты же ещё бодрячком»
— Мам, зачем деньгам просто так лежать? — убеждал Максим. — Мы их в дело пустим! Ты же ещё бодрячком!
— Да, мам! — вторила Алина. — А если что с тобой случится, мы обязательно поможем! Но сейчас нам деньги нужнее!
Они уговаривали меня почти два часа. А я всё не могла понять: неужели для них нет разницы между капризами и настоящей жизненной необходимостью?
— Вы хоть подумали, что я эти деньги на свою старость копила? — тихо спросила я. — А если операция? А если болезнь?
— Мам, ну мы же поможем! — отмахнулся Максим. — А сейчас у нас проблемы посерьёзнее!
— Ты же ещё молодая! — добавила Алина. — А мы жизнь строим!
Когда они ушли, я долго сидела на кухне и плакала. Столько лет отказывала себе во всём, надеясь на спокойную старость, а дети воспринимают мои накопления как волшебную палочку для исполнения желаний.
На следующий день Алина позвонила ранним утром:
— Мам, я всю ночь не спала! Дай мне полмиллиона на свадьбу, а Максим подождёт!
— Алина, я не говорила, что отдам деньги.
— Ну как же? Ты сама сказала, что поможешь в крайнем случае!
Через час позвонил Максим:
— Мам, я нашёл машину мечты! Нужно срочно задаток внести! Дай хоть полмиллиона!
— Максим, это деньги на чёрный день!
— Мам, так это и есть чёрный день!
Моё решение
Тогда я поняла: дети услышали только то, что хотели услышать. Слова о «крайнем случае» стали для них разрешением на всё.
Вчера я была в банке. Положила ещё немного денег на счёт. Теперь это моя крепость. И я решила: больше ни слова о деньгах при детях. Никогда.
Они обижаются, говорят, что я их обманула. Но я никого не обманывала. Я просто хотела поддержать. А в итоге стала виноватой лишь в том, что осмелилась накопить на старость, а мои дети, словно сороки, клюют моё сердце, стараясь урвать себе кусочек блестящего счастья.
