Двадцать лет совместной жизни — это серьёзный повод для праздника. Игорь сам предложил отметить нашу годовщину на Санторини, в Греции, куда я мечтала попасть ещё со студенческих лет, когда листала яркие журналы в библиотеке. Он нашёл виллу с видом на море, забронировал её на неделю и даже прислал фото террасы с джакузи. Сказал: «Только мы вдвоём, без детей, без забот, просто мы». Я не смогла сдержать слёз радости, ведь за эти двадцать лет романтики стало меньше, а бытовых забот — всё больше.
Мы стояли у зоны регистрации. Я проверяла документы в десятый раз — боюсь что-то забыть. Игорь ушёл за кофе, а я осталась с багажом. И вдруг слышу его голос, напряжённый и удивлённый:
— Мам, а ты чего так рано приехала? Мы же договаривались.
Поднимаю взгляд — через зал идёт Нина Ивановна с огромным чемоданом на колёсиках, в шляпе и с новой сумкой. Я замерла. Игорь сразу пошёл к ней, забрал чемодан и что-то говорил тихо, она отвечала громко:
— Игорёк, какая разница! Всё равно здесь, помогу с вещами, провожу до выхода на посадку.
Я подошла ближе:
— Нина Ивановна, здравствуйте. Вы нас провожать приехали?
Она улыбнулась так, что стало ясно — дело неладное:
— Ну конечно, как же иначе! Я же волнуюсь, когда Игорь летит, сердце моё не на месте.
Игорь схватил меня за локоть:
— Наташ, пойдём регистрироваться, опоздаем.
Мы отошли к стойке и сдали багаж. Я всё время косилась на свекровь — она стояла в стороне и что-то печатала в телефоне. Когда мы получили посадочные талоны, Игорь сказал:
— Мам, всё, мы идём на досмотр. Спасибо, что приехала.
— Игорёк, а мой талон где?
Я медленно повернулась к мужу:
— Какой талон?
Нина Ивановна вытащила из сумки паспорт:
— Вы же для меня тоже брали билет? Игорёк говорил, что летим все вместе.
Всё происходило словно в замедленной съёмке. Игорь полез в карман за паспортом, где лежали три билета. Три. Протянул один матери. Я стояла посреди аэропорта, разглядывая этот билет как улику.
— Игорь, объясни прямо сейчас, что происходит, — тихо сказала я.
— Наташ, я хотел сказать, просто не знал, как. Мама давно мечтала поехать в Грецию, одной скучно, я подумал, что…
— Ты подумал? На нашу годовщину? На двадцать лет брака?
— Какая разница, по какому поводу! Главное — вместе!
Нина Ивановна вставила своё слово:
— Наташенька, не устраивай сцену на людях! Я вам не буду мешать, у меня свой номер, я просто рядом буду на всякий случай.
— На всякий случай чего? — спросила я. — На случай, если мы захотим побыть вдвоём на годовщину свадьбы?
Игорь схватил меня за руку, сжимая чуть крепче, чем следовало:
— Наташа, я столько вложил в эту поездку! Ты что, сейчас хочешь всё разрушить только из-за того, что мама полетела с нами?
— Из-за того, что ты солгал мне, — ответила я, с трудом удерживая голос. — Ты говорил «только мы вдвоём». Показывал виллу на двоих, обещал романтику. А сам купил билет маме и молчал до последнего, рассчитывая, что я не посмею устроить сцену в аэропорту!
Люди вокруг оборачивались. Нина Ивановна заметно покраснела:
— Игорь, я же предупреждала тебя, что нужно было сказать сразу! Смотри, к чему это привело!
И тут я вспомнила деталь, которая ещё неделю назад показалась странной — со счёта сняли непонятную сумму. Я тогда спросила Игоря, он отмахнулся: «Доплатил за улучшенный номер, хочу, чтобы тебе было комфортно». Я тогда растрогалась, а теперь поняла — он просто купил билет своей матери.
— Игорь, ты оплатил билет нашей свекрови с нашего общего счёта?
Он молчал. Этого молчания хватило, чтобы я поняла всё.
— То есть я на нашу годовщину заплатила за билет своей свекрови? — я рассмеялась, потому что ситуация была настолько абсурдной, что слёзы уже не шли.
— Наташа, мы же семья, у нас общий бюджет, какая разница! — спокойно ответил он.
— Разница в том, что моё мнение тоже должно было учитываться! — сказала я. — Ты решил всё сам, как всегда.
Нина Ивановна положила руку мне на плечо:
— Наташенька, милая, ну давай не будем портить праздник. Полетим, хорошо проведём время, обещаю не мешать. Я могу сидеть в своём номере, вообще вас не трону.
Я убрала её руку:
— Нина Ивановна, вы замечательная, но я не хочу видеть вас на нашей годовщине. Простите за прямоту.
До вылета оставалось сорок минут. Игорь нервно переминался с ноги на ногу:
— Наташа, хорошо, я виноват, что не сказал. Но мы уже в аэропорту, билеты куплены, отель оплачен. Что ты предлагаешь?
— Выбирай: либо летишь со мной вдвоём и мы меняем маме билет на другую дату, либо летите вдвоём с ней, а я еду домой.
Нина Ивановна возмутилась:
— Да как ты можешь заставлять сына выбирать между мной и тобой!
— Я не заставляю выбирать между нами, — спокойно ответила я. — Я требую, чтобы наши договорённости уважались. Мы планировали поездку на годовщину вдвоём, это было условие. Оно нарушено, и я хочу, чтобы его соблюдали.
Игорь молчал. Смотрел на меня, потом на мать, снова на меня. Вздохнул:
— Мам, прости, но давай в другой раз. Я не ожидал такой реакции.
Нина Ивановна побледнела:
— Ты что, отправляешь меня домой из-за её капризов?
— Это не капризы, — спокойно сказала я, — это наша годовщина…
— Я три дня собиралась! Купила новые вещи! Отпросилась у подруги, которая хотела на дачу! А ты просто…
— Мам, пожалуйста, — перебил Игорь.
Она схватила чемодан и направилась к выходу, оглянувшись:
— Игорь, запомни этот день. Смотри, как ты выбрал жену вместо матери. Посмотрим, что за это будет.
Мы полетели вдвоём. В самолёте было тихо, на вилле — почти тоже. Игорь мрачнел, постоянно проверял телефон — мать не отвечала. Я сидела на террасе с бокалом вина и понимала: мы прилетели вместе, но этого «вместе» здесь нет. Его мысли были в городе, в обиде матери, в чувстве вины.
На третий день я сказала:
— Игорь, ты понимаешь, почему я так отреагировала?
— Понимаю. Ты хотела быть вдвоём.
— Нет, — ответила я, — я хотела, чтобы ты советовался со мной, прежде чем приглашать кого-то на нашу годовщину. Чтобы моё мнение имело значение. Но ты решил сам, солгал, использовал мои деньги и надеялся, что я проглочу, потому что «деньги потрачены» и «неловко на людях». Это манипуляция.
Он молчал долго, потом признал:
— Может, ты права. Но теперь мама обижена, и я не знаю, как это исправить.
— А меня ты обидел или нет?
— Тебя… извини, я не хотел.
И это «не хотел» было честнее всех извинений. Он действительно не хотел меня обидеть — просто не думал обо мне, когда принимал решение. А это хуже любой злости.
Мы вернулись через неделю. Игорь помирился с матерью, я сделала вид, что всё нормально. Но что-то внутри переломилось. Когда через месяц он предложил поехать на дачу к Нине Ивановне на выходные, я впервые за двадцать лет отказалась. И это стало моим первым решением, которое он не смог изменить.
А вы бы смогли заставить мужа отправить мать домой прямо в аэропорту? Сколько раз можно прощать «я не подумал», прежде чем это станет законом? Использование общих денег на подарки родственникам без согласования — нормально ли это? Можно ли восстановить близость после того, как праздник превратился в проверку на прочность?
