В тот вечер квартира была наполнена особым домашним уютом. В воздухе витал запах сдобного теста, тушёной капусты и ванили — смесь ароматов, которая появляется только там, где любят готовить. Я стояла у плиты, с лёгким румянцем на щеках от жара духовки, и аккуратно выкладывала на блюдо свои фирменные пирожки с мясом, рецепт которых все подруги вымаливали у меня, а свекровь, хоть и скрепя сердце, признавалась, что у меня они получаются лучше её.
Муж, Сергей, сидел за кухонным столом. Ему сорок два года, мы женаты пятнадцать лет. Когда-то он был подтянутым, спортивным парнем, который без труда мог поднять меня на руки и донести на пятый этаж, а сейчас передо мной сидел мужчина с заметным животиком, который уютно располагался на ремне брюк, и с одышкой, появляющейся уже после подъема на второй этаж. Весы при этом скрипели и показывали 102 килограмма при росте 178 см. Но несмотря ни на что, я любила его. Для меня внешность никогда не была главным — главное было то тепло и уют, которое я создаю в доме годами.
Сергей потянулся за первым пирожком, откусил половину и блаженно зажмурился, а потом, оглядев меня с ног до головы, выдал фразу, которая разделила нашу жизнь на «до» и «после».
— Тань, а ты не думала записаться в зал? — произнёс он, пережёвывая тесто. — Честно говоря, ты себя немного запустила. Бока висят, джинсы вон как впиваются. Светка с работы, ровесница моя, марафоны бегает, а ты всё у плиты да у плиты. Превращаешься в тетку.
Я замерла с полотенцем в руках. На кухне воцарилась тишина, нарушаемая только его чавканьем. Я взглянула на себя: да, 48-й размер, после вторых родов остались «ушки» на бедрах, но вес 68 килограммов был нормальным для женщины тридцати восьми лет с двумя детьми. Маникюр, укладка, чистая кожа — я следила за собой.
Потом мой взгляд остановился на нём. На втором подбородке, который дрожал при жевании. На расплывшейся талии. На футболке, трещащей по швам. Обида и горячая злость накрыли меня так, что хотелось опрокинуть пирожки прямо ему на голову.
— Запустила, говоришь? — тихо переспросила я.
— Ну не обижайся, зай, — он потянулся за вторым пирожком. — Я же любя. Просто мужчине важно, чтобы рядом была красивая картинка. Эстетика, понимаешь? Стимул. А то я смотрю на тебя и расслабляюсь.
«Эстетика», — подумала я, улыбаясь. Но скандала не устраивала, слёз не лила, оскорблений не кричала. Просто ласково ответила:
— Ты абсолютно прав, Сережа. Я расслабилась. Нам обоим нужно заняться здоровьем. Эстетика — так эстетика. Начнём прямо завтра.
Он кивнул с довольным видом, решив, что я приняла критику как руководство к действию, и доел ещё три пирожка, не подозревая, что это была его «последняя вечеря».
Утро началось иначе, чем обычно. Стола с ароматными блинчиками не было, вместо этого на кухне стояла кастрюля с простой гречкой, сваренной на воде, без масла и почти без соли. Рядом лежало варёное куриное филе — белое и грустное.
— Это что? — удивлённо спросил он.
— Это наш путь к эстетике, — бодро ответила я, зашнуровывая кроссовки. — Ты прав, я запустила себя. Но я изучила вопрос и решила: чтобы жена была стройной, дома не должно быть соблазнов. Переходим на правильное питание. Вместе.
— Подожди, — нервно хохотнул он. — Я же говорил про зал. Я тут при чём? Я мужчина, мне масса нужна.
— Сережа, — сказала я мягко, с взглядом заботливой жены, — мы семья. Ты хочешь красивую жену? Значит, поддержи меня. Если я буду есть салат, а ты рядом наворачивать пельмени с майонезом, я сорвусь. Ты же не хочешь, чтобы я стала «теткой»? Ты мой мотиватор!
Я сыграла роль женщины, нуждающейся в поддержке, идеально. Он не мог отказать — спорить с этим означало бы выглядеть эгоистом. Он съел гречку. Без аппетита, с тяжестью в глазах, но съел.
Началась ломка у мужа
Эта неделя стала самой тяжёлой для Сергея и одновременно самой забавной — для меня. Я перестала готовить привычные сладости и выпечку, убрала из дома сахар, муку, печенье, конфеты и колбасу. Холодильник теперь был полон продуктов здорового питания: обезжиренный творог, кефир, куриная грудка, свежая зелень, огурцы и, конечно, главная звезда — гречка.
Сергей возвращался с работы раздражённым и голодным, открывал шкафы в надежде найти что-то вкусное, но обнаруживал лишь хлебцы из отрубей, по вкусу напоминающие картон.
— Тань, может, хоть котлеток пожаришь? — жалобно попросил он на третий день.
— Конечно! — соглашалась я, готовя паровые котлеты из индейки с кабачком, без соли и специй.
— Это невозможно есть, — морщился он.
— Это вкус здоровья, любимый. Зато посмотри, как уходят отёки! — с гордостью сообщала я, крутясь перед зеркалом. — Ты же говорил про эстетику? Работаю над собой.
Самое интересное, что я действительно начала посещать зал. Но не для того, чтобы угодить мужу, а чтобы выплеснуть злость и накопившееся напряжение. Железо помогало снять стресс, возвращаясь домой, я была бодрой и энергичной и начинала рассказывать Сергею о пользе кардио и силовых тренировок.
Сергей же страдал. Он пытался бунтовать. Однажды он принес домой палку копчёной колбасы и батон белого хлеба, спрятав их в гараже. Но запах выдал его, когда я выносила мусор.
Вечером я устроила тихую сцену разочарования:
— Серёжа, как ты мог? — сидела я на кухне с колбасой в руках. — Я стараюсь ради тебя, ограничиваю себя, потею в зале, чтобы тебе было приятно на меня смотреть. А ты подрываешь мою силу воли! Хочешь, чтобы я снова расползлась? Тебе плевать на мои усилия?
Чувство вины сработало мгновенно. Он покраснел, пробормотал что-то про «бес попутал» и сам выбросил колбасу. Больше он не рисковал.
Одномесячная диета принесла свои результаты. Во-первых, я похудела на 4 килограмма, тело стало подтянутым, появилась энергия, уверенность в себе. Я осознала, что моя самооценка не должна зависеть от человека, который сам не способен отказаться от булки.
Во-вторых, Сергей сбросил 7 килограммов. Живот уменьшился, лицо перестало быть одутловатым, и он больше не храпел по ночам. Но в это же время он был несчастен.
В один из вечеров, когда на ужин была запечённая рыба с брокколи, Сергей положил вилку и серьёзно сказал:
— Тань, давай поговорим.
— О чём? — удивилась я. — О том, что брокколи переварили?
— Нет. Я больше так не могу. Хочу борщ, настоящий, жирный, со сметаной и пампушками. Я хочу твои пироги с мясом, жареную картошку.
— Но Серёжа, — сделала я большие глаза, — а как же эстетика? Если я начну печь, я снова поправлюсь.
— Да к черту эстетику! — взорвался он. — Ты была нормальной! Красивая! Я дурак был, сорвался на тебе после тяжёлого дня. А ты устроила тут кулинарный концлагерь.
Он подошёл, обнял меня и уткнулся носом в макушку.
— Танюш, прости. Ты у меня самая лучшая. Пироги твои — лучшие. Пожалуйста, верни пироги. Я тебя люблю любую. Хоть 100 килограмм, лишь бы добрая была и вкусно кормила.
Я выдержала паузу:
— То есть, моя фигура тебя устраивает?
— Идеальная. Богиня. Только без гречки завтра?
Я простила его, но с условиями. Теперь в доме действует правило: хочешь критиковать — начни с себя. Хочешь, чтобы я была спортивной — идём в зал вместе. Хочешь пирогов — имей совесть и не указывай на лишний кусок.
Мы нашли компромисс. Пироги вернулись, но только по выходным. В будние дни — правильное питание без фанатизма. Сергей записался в бассейн самостоятельно, поняв, как тяжело носить лишний вес, и увидев, как легко стало мне после похудения.
