Вадим устроился за кухонным столом с калькулятором и размеренно тыкал по клавишам. Я возилась у плиты, помешивала суп и краем зрения замечала, как он что-то выводит в блокноте. Обычно в такие моменты он считал, сколько уйдёт на продукты в «Ленте» или прикидывал расходы на бензин. Но сегодня выражение лица у него было непривычно серьёзным, даже напряжённым.
— Свет, а давай прикинем, сколько мы вместе тратим на квартиру, — неожиданно произнёс он, не отрываясь от записей.
Я выключила плиту и повернулась к нему. Мне сорок девять, Вадиму пятьдесят шесть. Мы живём вместе уже полтора года. Квартира моя — двухкомнатная, на Юго-Западной, ипотеку я закрыла давно. Он перебрался ко мне восемь месяцев назад, предварительно сдав свою однушку квартирантам — «чтобы накопить на новую машину».
— А зачем это считать? — осторожно спросила я. — Что-то не так?
Он поднял глаза и улыбнулся так, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном:
— Да всё нормально. Просто думаю, мы же теперь семья, верно? Самое время сделать общий бюджет. Складываем зарплаты в одну кучу, из них платим коммуналку, еду, бензин. А что останется — откладываем на отпуск. Всё по-честному, по-семейному.
Я опустилась на стул напротив, достала из холодильника бутылку воды и медленно налила себе стакан. Тянула время, потому что внутри неприятно сжалось, а нужные слова никак не складывались.
— Вадим, мне кажется, сейчас у нас всё устроено удобно, — начала я, подбирая формулировки. — Ты берёшь на себя продукты и бензин, я оплачиваю коммунальные и остальное. Зачем ломать то, что работает?
Он тут же нахмурился:
— Но это же нелогично. Получается, ты платишь больше, а я — меньше. Нечестно. Давай тогда откровенно: а сколько ты вообще зарабатываешь?
И именно в этот момент я отчётливо поняла — разговор свернул совсем не туда, куда мне хотелось бы.
Я никогда не озвучивала Вадиму размер своей зарплаты.
Не потому что скрывала или стыдилась — просто в этом не было необходимости. Я работаю бухгалтером в крупной фирме, доход стабильный: пятьдесят тысяч на руки, иногда бывают премии. Вадим трудится прорабом на стройке, его заработок нестабильный и примерно вдвое меньше моего. Он никогда не интересовался моими деньгами, а я не расспрашивала о его — нас обоих это устраивало.
Но в тот момент он смотрел прямо мне в глаза и явно ждал честного ответа.
— Пятьдесят, — сказала я. — Чистыми.
Вадим будто окаменел. Калькулятор завис в его пальцах, он медленно положил ручку на стол и откинулся на спинку стула.
— Пятьдесят тысяч… — произнёс он задумчиво. — А я был уверен, что у тебя тысяч двадцать, не больше. Значит, ты зарабатываешь больше меня.
Я молча кивнула, не представляя, что тут можно добавить.
Он потер ладонями лицо и снова посмотрел на меня:
— Тогда тем более нужно делать общий бюджет. Складываем твою зарплату и мою — и всё честно. Разве нет?
Я глядела на него и пыталась осмыслить: он правда думает, что я просто отдам свои деньги?
— Вадим, послушай, — сказала я спокойно, хотя внутри всё напряглось. — У меня есть сбережения на ремонт, есть заранее запланированные расходы. Мне неудобно жить с общей кассой. Давай оставим всё, как есть.
Он нахмурился ещё сильнее:
— То есть ты не хочешь жить как нормальная семья?
— Я не хочу объединять деньги, — ответила я твёрдо. — Это не отменяет отношения. Просто у каждого свои финансовые границы.
Вадим поднялся, прошёлся по кухне и остановился у окна, глядя на улицу.
— Света, я живу у тебя. Плачу за продукты, за бензин. А ты — за коммуналку, за дом, за себя, да ещё и откладываешь. У меня почти ничего не остаётся, а у тебя копится. Это нечестно.
И тут внутри у меня словно что-то вскипело.
— Вадим, ты сам предложил переехать ко мне, — произнесла я медленно. — Ты сам решил сдавать свою квартиру. Я не тянула тебя сюда и не просила меня обеспечивать. Я живу в своей квартире, которую сама купила и выплатила. И если тебе кажется, что это несправедливо — ты можешь жить отдельно.
Повисла тяжёлая пауза. Он повернулся ко мне, и в его взгляде смешались обида и злость.
— Значит, ты считаешь меня нахлебником?
— Нет, — устало ответила я. — Я считаю тебя мужчиной, который хочет жить за мой счёт, прикрываясь словами про «общий бюджет».
Через два часа он ушёл. Молча собрал вещи и хлопнул дверью.
Я не пыталась его остановить. Сидела на диване и наблюдала, как он демонстративно медленно укладывает рубашки, достаёт куртки, собирает бритву и шампунь. Он явно ждал, что я передумаю. Но я просто сидела и думала: как я раньше этого не замечала?
А не замечала я вот чего. Последние полгода Вадим регулярно говорил о «несправедливости» расходов, уверял, что «в нормальных парах всё делят пополам». Просил помочь с оплатой страховки на машину, потому что «у него доход небольшой, а у меня, наверное, побольше». Я пару раз помогла — и каждый раз после этого он неделями даже кофе в кафе не предлагал оплатить.
Когда же он узнал, что я получаю пятьдесят тысяч, в его голове сложилась удобная схема: её деньги — это общие, а мои — только мои.
Он ушёл около половины восьмого, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла. Я заперла замок, зашла на кухню, вылила остывший суп, вымыла кастрюлю, заварила чай и села у окна.
Через час зазвонил телефон. Вадим.
— Я тут подумал… может, мы погорячились? Давай спокойно поговорим.
— О чём именно? — спросила я. — О том, чтобы я согласилась на общий бюджет?
— Ну хотя бы частично, — осторожно сказал он. — Мы же вместе, я к тебе переехал, я думал, у нас всё серьёзно.
— Серьёзные отношения — это не общая касса, — ответила я. — Это уважение границ. А ты их не уважаешь.
Он вздохнул:
— Тогда мне так некомфортно. Я чувствую себя приживалом.
— Тогда съезжай, — сказала я. — Я тебя не держу.
Он повесил трубку и больше не звонил.
Через неделю после его ухода я многое поняла.
Прошло несколько дней. Вадим писал — то с упрёками («ты бессердечная»), то с попытками вернуться («я скучаю, давай попробуем снова»). Я не отвечала. Потому что осознала простую вещь: он искал не партнёршу, а спонсора.
Он переехал ко мне не из любви, а из выгоды: не платить аренду, жить удобно, откладывать деньги со сдачи своей квартиры. А узнав о моём доходе, решил закрепить успех — оформить «общий бюджет», где мои деньги стали бы нашими, а его — остались бы личными.
Самое печальное — ему пятьдесят шесть лет. Не мальчик, а взрослый мужчина, который до сих пор считает, что женщина с хорошей зарплатой — это шанс устроиться поудобнее.
Я не жалею ни о своём отказе, ни о его уходе. Лучше быть одной и свободной, чем жить вдвоём и чувствовать себя кошельком, который пытаются вскрыть под видом любви.
Сейчас я живу одна. В квартире тихо, чисто, без калькуляторов на кухне и разговоров о «справедливости». И мне хорошо. Потому что в сорок девять лет я наконец поняла: мужчина рядом должен прибавлять жизнь, а не вычитать из неё.
А вы бы согласились на общий бюджет с сожителем, который зарабатывает меньше вас?
Нормально ли жить в чужой квартире и требовать «справедливого» распределения доходов?
Или женщина, не желающая делиться деньгами, — вовсе не эгоистка, а человек, который уважает себя?
