С Виктором мы прожили двадцать три года. Вырастили дочь, построили дом, высадили столько деревьев, что, кажется, могли бы назвать это семейным лесом. Я искренне верила, что мы будем стареть вместе: сидеть на веранде, укрываясь пледом, и спорить, кому налить ещё чаю. Но у Вити внезапно начался тот самый «второй подростковый возраст».
Сначала он записался в спортзал, потом в гардеробе появились худи и кроссовки «как у молодежи», а телефон перестал выпускаться из рук. Я не устраивала проверок, не следила, не лезла — доверяла. А месяц назад он вернулся с работы, сел за кухонный стол и, уставившись в стену, произнёс:
— Таня, я ухожу. Я встретил девушку. Ей двадцать пять, зовут Кристина. С ней я чувствую себя живым. С ней у меня словно крылья вырастают.
Я замерла с поварёшкой.
— Витя, ты в своём уме? Ей двадцать пять. Она ровесница нашей дочери. Что у вас вообще может быть общего?
И тут он выдал фразу, будто заученную по пособию для изменников:
— Ты не поймёшь. Там любовь, страсть, химия. А ты, Таня… ты просто привычка. Удобная, тёплая, но привычка. Я устал от болота. Хочу жить полной жизнью.
За час он собрал вещи, прихватил любимую кофемашину — видимо, чтобы «летать» бодрее — и уехал к своей Кристине. Первая неделя была адом. Я выла, будто мне отрезали часть тела. Бродила по пустому дому, спотыкалась о его тапочки и плакала. А потом… потом пришла тишина. И вместе с ней — странное облегчение.
Мне больше не нужно было готовить по три блюда на ужин. Не нужно было собирать носки по углам, слушать храп и бесконечные ворчания. Я стала спать звездой на огромной кровати, купила дорогое постельное бельё, которое он считал «слишком марким», записалась на танцы.
Через три недели я вдруг поняла, что «болото», о котором он говорил, — это на самом деле спокойная, чистая река. И плыть по ней одной оказалось удивительно комфортно.
Ровно через месяц, в субботу вечером, раздался звонок в дверь. Я открыла — на пороге стоял Виктор. С чемоданом и той самой кофемашиной. Вид у него был жалкий: мешки под глазами, худи в пятнах, взгляд побитой собаки.
— Таня… можно войти? — спросил он тихо.
Я молча отступила. Он вошёл, поставил чемодан и буквально рухнул на пуфик.
— Таня, я дурак. Полный.
— Что, крылья обломались? — холодно спросила я, скрестив руки.
— Какие крылья… Это кошмар. Она же ребёнок! Клубы, караоке до утра, какие-то компании толпами в квартире. Готовить не умеет, везде бардак, музыка гремит. Я неделю нормально не спал, на работу хожу как зомби.
Он посмотрел на меня с надеждой.
— Я всё понял. Главное — это мы, семья. Я скучал по дому, по тебе, по твоим котлетам. Прости меня. Давай забудем этот месяц, как страшный сон. Я вернулся.
Он уже тянулся снимать куртку, уверенный, что сейчас его накормят, простят и уложат спать.
— Стоп, — сказала я. — Куртку не снимай.
— Почему?
— Витя, ты помнишь, что сказал мне, когда уходил?
— Ну… я был на эмоциях…
— Ты сказал: «Ты — просто привычка».
— Таня, прости! Я ошибался. Привычка — это же хорошо, родное…
— Нет, Витя. Ты тогда был честен. Я действительно была привычкой. Но ты плохо знаешь психологию.
Я посмотрела ему прямо в глаза и спокойно улыбнулась:
— Любая привычка формируется и исчезает примерно за двадцать один день. Тебя не было тридцать. Я отвыкла. Привычка обслуживать тебя, терпеть и подстраиваться — исчезла. Я вылечилась.
Он открыл рот, но не нашёл слов.
— Но я же муж…
— Был мужем. Пока не променял «привычку» на «химию». Химия выветрилась, привычка ушла. Место занято, Витя. Мной и моим спокойствием.
Я открыла дверь.
— Кофемашину можешь оставить. А сам — лети. Ты же этого хотел.
Он ушёл — растерянный, раздавленный, не понимающий, как его надёжный «аэродром» оказался закрыт навсегда. Я закрыла дверь на два оборота, налила себе чаю и включила сериал. Оказалось, что отвыкнуть от человека гораздо проще, чем кажется, если он сам разрушил фундамент уважения.
Мужчины, которые уходят в «новую жизнь» к молодым девушкам, часто совершают одну и ту же ошибку. Они обесценивают огромный труд женщины, называя его уничижительным словом «привычка». Им кажется, что этот комфорт будет ждать их вечно — как старое кресло.
Но «привычка» — процесс обоюдный. Стоит женщине перестать обслуживать быт и эмоционально вкладываться, как жизнь без этого груза становится легче и ярче. Ваш муж столкнулся с реальностью: молодой он не нужен как уставший «папик», а жене — как блудный сын. Он хотел вернуться в прошлое, но вы уже живёте в будущем. И это лучшее доказательство того, что вы — личность, а не приложение к мужчине.
А вы смогли бы простить мужа, вернувшегося через месяц после неудачного «полёта»? Или считаете, что разбитую чашку не склеить?
