Илона — младшая сестра моего мужа. Ей двадцать семь, она работает администратором в салоне красоты, живёт с родителями и искренне уверена, что окружающий мир должен вращаться вокруг её «очаровательной непосредственности».
Началось всё довольно безобидно. Примерно через месяц после свадьбы мы собрались на семейный ужин. Илона вдруг всплеснула руками и восторженно воскликнула:
— Ой, какая блузка! Это же тот самый оттенок пыльной розы, который я ищу к новым брюкам! Одолжи на пару дней, а? У меня свидание в четверг, хочу произвести впечатление.
Я растерялась. В моей семье не было принято меняться одеждой, особенно если речь шла о деликатных вещах, требующих химчистки. Но муж заметил мою паузу, толкнул меня под столом локтем и шепнул: «Ну дай ей, она же аккуратная, тебе что, жалко?».
Я согласилась. Блузка вернулась ко мне не через пару дней, как обещали, а спустя две недели — и то после третьего напоминания. Илона принесла её в пакете из продуктового магазина, скомканную в ком.
— Спасибо, выручила! — бросила она, пробегая мимо меня к холодильнику. — Там, правда, на рукаве что-то капнуло, но я застирала хозяйственным мылом, должно отойти.
Натуральный шёлк. Хозяйственное мыло. «Застирала». Развернув блузку, я увидела разводы на манжете и резкий запах дешёвого дезодоранта, въевшийся в ткань. Вещь была испорчена окончательно: в химчистке честно сказали, что волокна повреждены щёлочью и гарантировать результат они не могут.
Муж лишь пожал плечами:
— Ну она же не специально. Не делай драму из-за тряпки, купишь новую.
Дальше всё пошло по отработанному сценарию. В течение следующих полугода Илона приходила к нам, пока я была на работе — у свекрови имелись ключи от квартиры «на всякий случай» — и просто брала то, что ей нравилось. Потом ставила меня перед фактом: «Ой, я взяла твой шарф, он так подошёл к моему пальто».
Возвращались вещи всегда с последствиями. Мой любимый песочный тренч пришёл с оторванной пуговицей и следом тонального крема на воротнике. Итальянская кожаная сумка обзавелась глубокой царапиной и рассыпанными внутри тенями. Кашемировый джемпер, который я берегла как сокровище, Илона постирала в машинке на шестидесяти градусах — и он сел до кукольного размера.
— Я хотела как лучше! — хлопала она глазами, когда я показывала результат её «заботы». — Откуда мне было знать, что у тебя такие капризные вещи? Нормальные люди носят синтетику и не заморачиваются, ты просто зациклена на материальном.
Попытка запирать гардеробную привела к обидам и жалобам свекрови: я, мол, жадная мещанка и жалею «тряпки» для родной золовки. Муж просил быть мягче и уверял, что я разрушаю семейные отношения из-за ерунды.
В декабре мне предстояло важное мероприятие, и я купила платье. Оно стоило половину моей месячной зарплаты, и я собиралась надеть его на юбилей компании с участием высшего руководства.
Платье я спрятала в дальний угол шкафа, в плотный непрозрачный чехол. Но за неделю до моего события у мужа был день рождения. Пришли свёкры и, разумеется, Илона.
Пока я накрывала стол, Илона, как обычно, заглянула в гардеробную — якобы поправить макияж у большого зеркала. Через минуту она вылетела оттуда с горящими глазами.
— Ты видела? Видела?! — закричала она мужу и свекрови. — У неё там такое платье висит, просто бомба!
Она повернулась ко мне, и я сразу узнала этот взгляд — хищный, оценивающий.
— Слушай, у нас корпоратив в пятницу, тема «Голливудский шик». Это платье — идеальное! Дай, а?
— Нет, — коротко ответила я.
Свекровь поджала губы:
— Почему так резко? Девочке очень нужно. У тебя платьев полно, а у Илоночки зарплата маленькая, она не может себе такое позволить. Будь добрее.
Я с трудом сохраняла спокойствие:
— Это новое платье. Я ещё ни разу его не надевала и планирую надеть сама через две недели.
— Ну и что? — не отступала Илона. — Я надену в пятницу, аккуратно поношу, в субботу верну. От одного раза оно не испортится.
В голове промелькнули севший свитер и испорченная блузка. Я представила сладкие коктейли, танцы до упаду, жирные канапе и чужие каблуки на подоле.
— Нет, Илона. Платье я не дам. Точка.
Вечер был испорчен. Илона дулась, свекровь отпускала колкости про «черствость сытых», муж виновато смотрел в тарелку.
На следующий день началась обработка.
— Любимая, ну пожалуйста… Она мне весь телефон оборвала. Плачет, говорит, что уже всем рассказала, какое у неё будет платье. Я сам отвезу его в химчистку, если что — куплю тебе новое. Ну дай ты ей, пусть успокоится.
Я чувствовала усталость. Если не дам — стану врагом семьи, если дам — попрощаюсь с вещью мечты.
И тут я вспомнила один магазин, мимо которого часто проезжала. Огромная вывеска: «СЕКОНД-ХЕНД ИЗ ЕВРОПЫ. СКИДКИ 90%».
— Хорошо, — сказала я вечером. — Я дам ей платье. Но передам его сама и вернёт она его на следующий день после корпоратива.
Муж был счастлив и благодарил меня за «мудрость».
На следующий день я взяла отгул и отправилась в этот ангар с одеждой. Запах там стоял специфический, но мне нужно было лишь что-то отдалённо похожее на мой изумрудный бархат.
И я нашла его. Шедевр начала нулевых: ядовито-зелёный оттенок, скрипучая синтетика, намертво приклеенные блёстки, торчащие нитки и крой, превращающий фигуру в карикатуру. Цена — сто.
Я купила его. Заодно прихватила кофту с люрексом и леопардовый шарф сомнительной судьбы.
Дома я срезала бирки, аккуратно сложила этот кошмар в фирменный пакет, переложила бумагой тишью и положила записку: «Сияй!».
Когда Илона приехала, я вручила пакет и предупредила:
— Не открывай сейчас. Оно очень деликатное, лучше сразу дома на вешалку.
Увидев брендированный пакет и шуршащую бумагу, она завизжала от счастья и уехала.
Я ждала звонка. Прошёл вечер — тишина. В пятницу я видела её сторис с причёской и макияжем, но без платья.
В субботу Илона вернулась. Лицо — перекошенное, пакет швырнут на тумбочку.
— Забирай своё сокровище. И могла бы предупредить, что оно такое… специфическое.
Платье внутри было в пятнах, с разошедшимся швом и оторванным подолом, пахло сигаретами и дешёвым шампанским.
— Что случилось? — спросила я.
— Это помои! — закричала она. — Оно начало трещать по швам, всё липло, пятно расползлось моментально! Надо мной смеялись!
Я спокойно сказала:
— Илона, ты права. Это дешёвка. Я купила её в секонд-хенде специально для тебя.
Потом открыла гардеробную:
— Моё платье здесь. А тебе я дала ровно то, как ты обращаешься с чужими вещами. Разница лишь в том, что в этот раз мне не жалко.
— Ты унизила меня! — кричала она.
— Нет. Ты просто увидела последствия своего отношения, — ответила я. — Урок окончен.
Илона вылетела из квартиры. Муж молча посмотрел на синтетику и прошептал:
— Она правда не видела разницы?
— Теперь понимаешь, почему я не дала ей бархат?
Он молча вынес пакет в мусоропровод и сказал, что больше никаких одалживаний.
Прошло два месяца. Илона со мной не общается — и это прекрасно. Свекровь считает меня высокомерной, но молчит. А я наконец спокойно ношу свои вещи.
На корпоративе в изумрудном бархате я чувствовала себя великолепно — и ни одно пятно не испортило мой вечер.
