Мне пятьдесят один год. Разведена уже семь лет, сын взрослый, живёт с женой в соседнем районе. Работаю главным бухгалтером в торговой сети, зарплата — сто тридцать тысяч. Своя двушка, машина. Вешу семьдесят два килограмма при росте сто шестьдесят пять. Да, я не модель, но меня это устраивает, я довольна собой.
Девять месяцев назад знакомые познакомили меня с Вячеславом. Ему шестьдесят три, но выглядит на пятьдесят пять — подтянутый, спортивный, седина ему к лицу. Бывший военный, сейчас на пенсии, подрабатывает консультантом по безопасности.
Семь месяцев наши отношения складывались прекрасно. Он внимательный, интересный собеседник, галантный мужчина. В ресторанах счёт никогда не делил, цветы дарил просто так, комплименты говорил искренне. Ни разу не позволил себе замечания о моём весе или возрасте.
Три недели назад Слава сказал:
— Тань, мы уже не молодые. Зачем терять время? Давай жить вместе.
Я переехала к нему. Трёшка в хорошем доме, ремонт свежий, мебель добротная.
Прошло восемь дней. Девятый день я больше не выдержала и вернулась в свою двушку, где могу в одиночку съесть бутерброд в одиннадцать вечера, и никто не устроит лекцию про гликемический индекс.
День первый: завтрак, которого не было
Я проснулась в семь утра от каких-то звуков. Сначала открыла глаза — Славы в постели нет. Пошла на кухню и увидела его у плиты в спортивных штанах, что-то варящего в кастрюле. Он улыбнулся:
— Доброе утро! Как спалось?
— Отлично. Что готовишь?
— Овсянку на воде. Тебе тоже?
Я скривилась:
— На воде? Может, на молоке?
Он покачал головой:
— Молоко — лишние калории. В нашем возрасте нужно следить за питанием.
— Слав, мне пятьдесят один, не восемьдесят. Я могу себе позволить молоко в кашу.
Он разложил овсянку по тарелкам:
— Можешь. Но зачем? В ста граммах молока 3,2% жирности — 58 калорий. За год это более двадцати одной тысячи калорий. Почти три килограмма чистого жира.
Я села за стол, посмотрела на пресную кашу:
— У тебя есть хотя бы сахар?
— Сахар? Танюш, это быстрые углеводы. Можешь добавить чайную ложку мёда.
Я добавила три ложки. Без этого овсянка на воде напоминала корм для попугаев.
Слава проводил меня на работу, поцеловал. Всё вроде нормально. Я подумала: ладно, у него свои причуды — переживу.
День третий: «правило тарелки»
Вечером третьего дня я пришла с работы уставшая. День был тяжёлый — годовой отчёт, аудиторы, нервы. Хотелось только одного: наесться и завалиться спать.
Открываю холодильник. Там овощи, куриная грудка, обезжиренный творог, яйца.
— Слав, а колбасы нет?
Он выглянул из комнаты:
— Колбаса? Зачем?
— Хочу бутерброд.
Он подошёл, открыл холодильник и показал на продукты:
— Вот курица. Сейчас отварим, будет отличный ужин.
— Мне не хочется курицу, хочу бутерброд с колбасой и сыром.
Он вздохнул:
— Таня, колбаса — трансжиры, консерванты, соль. После пятидесяти это прямой путь к инфаркту.
— У меня давление 120 на 80, анализы в норме!
— Сейчас в норме, а через пять лет? Давай я приготовлю правильный ужин.
Он сварил грудку, нарезал овощной салат и выложил всё на тарелку. Половина тарелки — салат, четверть — курица, четверть — гречка.
— Видишь? Это «правило тарелки»: половина — овощи, четверть — белок, четверть — сложные углеводы. Идеальный баланс.
Я посмотрела на порцию и подумала: на час хватит.
— Можно добавки?
— Зачем? Этого достаточно. Желудок с возрастом не должен перегружаться.
Я съела. Через час урчало в животе. Пошла на кухню, хотела хлеба. Слава увидел:
— Куда?
— Есть хочу.
— Мы два часа назад ужинали!
— Я голодная!
Он посмотрел на часы:
— Девять вечера. После шести есть нельзя. Пищеварение замедляется, еда откладывается в жир.
Я стояла с куском хлеба в руках:
— Слава, я взрослая женщина. Если я голодная, я поем.
— Выпей воды. Часто голод — это жажда.
Я выпила воды и легла спать голодная. Проснулась ночью, съела яблоко тихо, чтобы он не услышал.
День шестой: взвешивание
Утром шестого дня я вышла из душа и увидела Славу с электронными весами:
— Становись.
— Зачем?
— Взвесимся, нужно контролировать динамику.
— Какую динамику?
— Веса. Я взвешиваюсь каждое утро, и ты тоже должна.
Я скрестила руки:
— Я не собираюсь взвешиваться каждый день.
— Почему?
— Потому что мне это не нужно! У меня нормальный вес!
Он посмотрел на меня:
— При твоём росте оптимальный вес — 62 килограмма. У тебя сейчас около 72. Десять лишних кило — нагрузка на сердце.
Внутри что-то оборвалось:
— То есть ты считаешь меня толстой?
— Не толстой. С лишним весом. Но это исправимо!
— Мне ничего не нужно исправлять!
— Нужно. Я забочусь о тебе! Вот план: утро — пробежка, вечер — зал, питание по моей системе. За три месяца скинешь десять кило, будешь как девочка!
Я развернулась и ушла. Руки тряслись.
День восьмой: торт, последняя капля
Позавчера день рождения коллеги. Принесла большой шоколадный торт. Взяла кусок домой и для Славы.
Прихожу вечером, ставлю коробку на стол:
— Слав, смотри какая красота! Сейчас чай заварю.
Он открыл коробку и понёс к мусорному ведру.
— Что ты делаешь?!
— Это яд: сахар, маргарин, красители. После пятидесяти есть такое нельзя.
Я стояла, смотрела, как выбрасывает мой торт — дорогой, красивый, который хотела разделить с ним.
— Ты выбросил мой торт.
— Я спас тебя от лишних калорий.
— Ты не имел права!
Он вытер руки:
— Имел. Мы живём вместе — я отвечаю за твоё питание. Не сердись, я о тебе думаю.
Я зашла в спальню, села на кровать и поняла: всё.
День девятый: когда я собрала вещи
Утро началось рано. Слава ещё спал. Я тихо достала сумку и начала складывать свои вещи. Шорох разбудил его:
— Ты что делаешь? — спросил он.
— Собираюсь. Ухожу, — ответила я спокойно.
— Куда?
— Домой. В свою квартиру.
Он сел на краю кровати, с удивлением глядя на меня:
— Почему?
Я повернулась к нему, стараясь говорить уверенно:
— Потому что я не хочу жить в режиме военной части. Не хочу каждый день есть пресную овсянку, взвешиваться и слушать лекции про гликемический индекс. Я хочу просто жить.
— Но я же забочусь о тебе! — попытался возразить он.
— Нет, — сказала я твёрдо. — Ты пытаешься меня переделать. С первого дня ты смотришь на меня как на проект по похудению: десять лишних килограммов, пробежки, «правило тарелки». А я не хочу быть твоим проектом!
Он встал с кровати:
— Таня, в нашем возрасте нужно думать о здоровье!
— В нашем возрасте нужно думать о том, чтобы жить с удовольствием! — ответила я. — Мне пятьдесят один год. Всю жизнь я работаю, забочусь о других, держу себя в руках. И если я хочу съесть кусок торта в пятницу вечером — это моё право!
Я закрыла сумку, вышла из квартиры, и он не сделал ни попытки остановить меня.
Что я поняла после этих восьми дней
Сейчас я дома. Ем бутерброд с колбасой в десять вечера. Завтра пойду с подругой в кафе — возьму чизкейк и капучино со сливками.
И знаете, что я поняла? Забота — это когда человек принимает тебя таким, какой ты есть, а не когда пытается улучшить, оптимизировать и подогнать под свои стандарты.
Слава не видел во мне женщину. Он видел материал для работы: лишний вес, неправильное питание, отсутствие режима — всё это нужно было исправить.
Но я не сломанная вещь. Я живой человек. И если мне в пятьдесят один хочется съесть торт и не взвешиваться каждый день — это не безответственность. Это право наслаждаться жизнью.
Мужчина, который контролирует питание женщины, выбрасывает её еду в мусорку «ради её же блага» — это забота или тирания? Где проходит грань?
Если женщина за 50 весит на десять килограммов больше условной нормы, но чувствует себя нормально — мужчина должен молчать или имеет право «мотивировать» её похудеть?
А вы, женщины, терпели бы, если бы мужчина составлял вам меню, взвешивал каждое утро и читал лекции про калории? Или сразу послали бы?
