Мы ужинали в обычный вторник. На столе стояла его любимая курица с овощами, в духовке доходил пирог, а дети уже спали в своих комнатах. И именно в этот момент Андрей, мой муж, с которым мы прошли ипотеку, два декрета и, как мне тогда казалось, кризис среднего возраста, поднял на меня глаза и сказал фразу, которая разделила мою жизнь на «до» и «после».
— Я так больше не могу, Лен. У меня ощущение, что я задыхаюсь, каждый день одно и то же: работа, дом, ужин, сон. День сурка. Я устал от стабильности, мне нужно разнообразие.
Я медленно опустила вилку.
— Разнообразие? — тихо переспросила я. — Ты устал от дня сурка?
— Да, — он заговорил с воодушевлением, словно я сейчас начну его жалеть или предложу купить путевку в Турцию. — Всё слишком предсказуемо. Я знаю, что будет завтра, через неделю, год. В этом нет искры. Я мужчина, мне нужен драйв.
Я молча смотрела на него, думая не о его «драйве», а о том, что стоит за этими словами, о том, чего он в упор не видит.
Помощь в «освобождении»
Я пошла в спальню и достала с антресолей большой дорожный чемодан, который мы брали на наш медовый месяц. Открыла шкаф.
— Лена, ты чего? — Андрей стоял в дверях, жуя кусок хлеба. Он всё ещё думал, что я просто навожу порядок или, может, сама собираюсь куда-то уехать.
— Я помогаю тебе, — спокойно сказала я. — Ты говорил, что хочешь разнообразия, что устал от предсказуемости.
Я начала складывать его вещи: футболки, джинсы, свитера.
— В смысле помогаешь? — он перестал жевать. — Ты что, меня выгоняешь, потому что я поделился чувствами?
— Нет, Андрей, не выгоняю. Я скорее освобождаю тебя. Ты жаловался на «тюрьму комфорта», говорил, что знаешь, что будет завтра, и это тебя угнетает. Так вот — я дарю тебе неизвестность.
Я положила носки в чемодан и застегнула отделение.
— С сегодняшнего дня у тебя не будет никакого «дня сурка». Ты не будешь знать, где поужинаешь сегодня и на какой подушке проснешься завтра. Тебе придётся самому решать, постираны ли рубашки, или придётся идти в грязной. Искать драйв в поисках квартиры, планировать бюджет, который теперь будет только твоим. Это настоящее приключение, правда? Именно то, чего ты хотел.
«Шутки ради»
Андрей попытался перевести всё в шутку:
— Лен, ну перестань, я просто устал на работе. Какой чемодан, куда я пойду на ночь глядя?
— В мир приключений, — я застегнула молнию чемодана. — Ты мужчина, тебе нужен драйв, вот он, прямо за порогом.
Я выкатила чемодан в коридор, понимая: если сейчас дам слабину, если позволю ему сказать «я пошутил» и остаться, я навсегда стану «скучной женой», об которую можно вытирать ноги и жаловаться на тяжесть жизни.
«Уходи, дверь закрой»
— Вот твои ключи от машины, — я положила брелок на тумбочку. — Ключи от квартиры оставь здесь. Это теперь зона скуки и стабильности, тебе сюда нельзя.
Он стоял в коридоре, глядя на чемодан:
— Ты серьёзно разрушишь семью из-за одной фразы? — в голосе появилось раздражение. — Ты просто истеричка.
— Я не разрушаю семью, — тихо ответила я. — Семью разрушил ты, когда сказал, что жизнь со мной — это болото. Теперь я даю тебе шанс быть счастливым. Иди, ищи своё разнообразие.
— Иди, Андрей, — продолжила я, — у тебя каждый день теперь будет новым, никакой предсказуемости, обещаю.
Он ушёл, видимо, думая, что я позвоню через час или что он переночует у друга, а завтра я приползу с извинениями.
Возвращение блудного мужа
Прошёл месяц. За это время я узнала о себе и о нём много нового. Во-первых, без взрослого мужчины в доме продукты расходуются в два раза меньше, а чистота сохраняется в три раза дольше. Мой «день сурка» оказался удивительно спокойным и приятным. Появилось время по вечерам, я записалась на курсы английского, о которых мечтала три года, но всё откладывала «не было времени».
Во-вторых, дошли слухи от общих знакомых о его «приключениях». Первая неделя — у друга-холостяка, пиво, приставка, свобода. Но через неделю друг намекнул, что гостю пора и честь знать.
Потом оказалось, что рубашки не гладятся сами, пельмени из магазина вызывают изжогу, а счета за квартиру нужно оплачивать вовремя, а не когда вспомнишь. Он звонил с претензиями: «Где мой синий галстук?» — я отвечала: «Понятия не имею, это теперь часть твоего квеста». Потом он пытался давить на жалость: «У меня температура, мне плохо» — я отвечала: «Вызови врача, это новый опыт, очень увлекательно».
Вчера он пришёл с цветами, стоял под дверью. Вид у него был помятый, глаза грустные, никакого драйва и искры завоевателя.
— Лен, я был идиотом, — сказал он. — Я понял: стабильность — это не скука, а привилегия. Пустишь меня домой? Я наелся разнообразия по горло.
Я смотрела на него через глазок. Люблю ли я его? Наверное, ещё да — 12 лет не вычеркнешь за месяц. Но хочу ли впустить обратно? Не знаю.
Я поняла одно страшное: мне без него не плохо. Я не умерла от тоски, не заросла грязью, не сошла с ума. Мой мир не рухнул, а стал устойчивее.
Вчера я не открыла дверь, сказала, что мне нужно время подумать. Сейчас я сижу на кухне, пью кофе и смотрю в окно. Не знаю, что будет завтра — помиримся или развод. Но я точно знаю одно: я больше никогда не позволю называть мою заботу «днем сурка».
