Мы с Игорем съехались довольно быстро. Ему было тридцать три, мне — тридцать. Мы взрослые люди, тянуть с совместной жизнью не видели смысла. Игорь производил впечатление нормального и уравновешенного мужчины: программист, спокойный, без вредных привычек, домашний. Жили мы в его квартире. Спустя примерно полтора месяца он как-то вечером сказал:
— Мариш, мама очень хочет с тобой познакомиться. Она женщина строгая, бывший завуч, но справедливая. Давай сделаем ужин? Я утку запеку.
Я согласилась. Купила торт, выбрала скромное платье. Конечно, переживала — хотелось понравиться, оставить хорошее впечатление. В субботу ровно в шесть вечера пришла Тамара Николаевна. Подтянутая, с идеально прямой спиной и взглядом, словно у рентгена. Она зашла в квартиру, провела пальцем по зеркалу в прихожей — проверяла пыль, хмыкнула и прошла к столу.
Ужин начался вовсе не с тостов и не с вежливой беседы. Он стартовал с самого настоящего допроса. Игорь раскладывал по тарелкам утку, а его мать смотрела на меня пристально, не отводя глаз.
— Ну, рассказывай, Марина, — произнесла она тоном следователя. — Где работаешь?
— Я логист в транспортной компании, — улыбнулась я.
— Зарплата белая? Сколько на руки получаешь? Справку 2-НДФЛ сможешь показать? А то нынче молодежь любит приукрасить, а потом на шею мужу садится.
Я поперхнулась соком. Игорь молчал и продолжал жевать салат.
— Тамара Николаевна, мне хватает на жизнь, — сдержанно ответила я. — Я ни на чьей шее не сижу.
— Это мы ещё посмотрим, — кивнула она. — Дальше. Квартира у тебя есть? Или к Игорюше перебралась, чтобы аренду не платить?
— У меня своя квартира. Сейчас я её сдаю.
— Ипотека? — прищурилась она. — Мы таких невест знаем: выйдут замуж, а потом долги на мужа перекладывают.
— Нет, ипотеку я давно закрыла.
На этом она не остановилась. Вопросы сыпались один за другим: была ли я замужем, почему развелась, кто виноват, есть ли болезни в семье, употребляет ли алкоголь мой отец. Я ощущала себя товаром на ярмарке. Меня словно оценивали — пригодна или нет. Игорь всё это время сидел, опустив глаза в тарелку. Он не сделал ни одной попытки вмешаться или сменить тему.
Развязка наступила примерно через полчаса. Тамара Николаевна аккуратно положила вилку и задала главный, по её мнению, вопрос:
— А теперь самое важное. Дети есть? Нет?
— Нет, — ответила я. — И это личный вопрос.
— Ничего он не личный! — вспыхнула она. — Ты живёшь с моим сыном. Если у тебя есть дети от другого мужчины, нам такая невестка не нужна. Игорю нужны свои наследники, а не чужих кормить. Ты обязана принести справку от гинеколога, что здорова и можешь родить. И ещё — генетический тест. За свой счёт, разумеется.
В комнате повисла тишина. Я посмотрела на Игоря, надеясь услышать: «Мама, ты перегибаешь, прекрати». Но он поднял глаза и пробормотал:
— Мариш, ну сделай справку. Маме так спокойнее будет. Она же внуков хочет. Что тебе, сложно, что ли?
В этот момент у меня будто спала пелена с глаз. Передо мной сидел не взрослый мужчина, а классический маменькин сынок — безвольный и трусливый. Для него я была не женщиной, а функцией деторождения, которую нужно утвердить по маминому стандарту.
Я молча поднялась из-за стола.
— Вы куда? — удивилась Тамара Николаевна. — Мы ещё десерт не ели.
— А я уже сыта, — спокойно ответила я. — Спасибо за ужин.
Я вышла в коридор. Игорь бросился за мной.
— Марин, ты чего? Обиделась? Мама просто старой закалки, она добра желает!
— Игорь, — сказала я, надевая пальто. — Твоей маме нужна племенная кобыла со справкой от ветеринара. А тебе — не жена, а инкубатор, одобренный мамой. Я в этом кастинге участвовать не собираюсь.
Свои вещи я собрала за десять минут — их было немного — и уехала к себе. Потом Игорь ещё звонил, говорил, что я «психованная» и что «нормальные невестки маму слушаются». А я радовалась лишь одному — что этот ужин случился через полтора месяца, а не спустя годы брака.
Самое страшное в этой истории даже не бестактность матери. Пожилые люди бывают разными, иногда это возраст или профессиональная деформация — всё-таки бывший завуч. По-настоящему пугает поведение Игоря. Мужчина в тридцать три года, который позволяет матери требовать у своей женщины справку от гинеколога и говорит: «Ну сделай, ей так спокойнее», — это диагноз. Он не отделился от матери. Он не партнёр и не муж. Он — её продолжение. В браке с таким мужчиной вас ждал бы ад: проверки, контроль, указания и решения за вас. Хорошо, что выход из этой игры случился вовремя.
А вам приходилось сталкиваться с подобными «допросами» при знакомстве с родителями партнёра? Как вы реагировали на откровенно бестактные вопросы? Делитесь своим опытом.
