Дорога на работу в моей машине всегда была для меня чем-то вроде личного ритуала. Кофе в термостакане, знакомые голоса радио или интересная аудиокнига, уютный микроклимат в салоне и, главное, тишина. Это особенное время — я уже не дома, но еще и не в офисе, между делами и обязанностями.
Но в какой-то момент этот хрупкий баланс был разрушен. И виновата в этом оказалась самая обычная человеческая непосредственность.
Все началось с появления в нашем отделе новой сотрудницы — Зинаиды. Мы быстро нашли общий язык, иногда вместе ходили обедать. Однажды за кофе разговор зашел о жилье, и выяснилось, что мы живем в соседних микрорайонах.
— Так мы почти соседи! — оживилась она. — Ты ведь ездишь на машине?
— Да, — ответила я, еще не подозревая, к чему это приведет.
— Тогда, может, будем ездить вместе? Эти маршрутки — кошмар: тесно, душно, и ходят как попало. Тебе ведь по дороге, я буду выходить к перекрестку, даже заезжать не придется.
Отказать в такой просьбе показалось неудобно и даже неловко. Ну правда, мне ведь не сложно? Бензин все равно расходуется, свободное место есть. Я согласилась.
Мы сразу обозначили время: я выезжаю ровно в 7:40, чтобы успеть проскочить основные заторы и без проблем припарковаться возле офиса. Зина заверила, что будет ждать меня вовремя.
Как же было спокойно раньше
Первая неделя прошла почти безупречно. Зинаида действительно выходила к остановке, но мои поездки перестали быть отдыхом. Вместо музыки я слушала бесконечные рассказы о ремонте, семейных проблемах, детских оценках и офисных сплетнях. Я вежливо поддакивала, но внутри росло раздражение — мое личное пространство стремительно сокращалось.
На второй неделе начались сбои.
В понедельник в 7:40 на остановке было пусто. Я написала сообщение: «Я на месте». Ответ пришел сразу: «Бегу, лифт застрял!». Она появилась через семь минут — запыхавшаяся, извиняющаяся. Мы в итоге попали в пробку и приехали почти впритык.
В среду история повторилась. В 7:40 ее снова не было. На звонок сонный голос сообщил, что будильник не услышан, и нужно «буквально пять минут — только накраситься». Я подождала, но прошло пятнадцать. Зина села в машину с мокрыми волосами, докрашивая ресницы и осыпая сиденье пудрой. Мы опоздали на планерку, и начальник недовольно посмотрел на меня — ведь за рулем была я. Зина же лишь пожала плечами: «Пробки».
В пятницу причины были еще более бытовыми: «не та кофточка» и «кот перевернул миску».
Я заметила закономерность: моя пунктуальность стала для нее чем-то обязательным и само собой разумеющимся. Извинения звучали все более формально и безучастно.
Самое неприятное — я начала чувствовать вину. Каждый раз, сидя в заведенной машине и глядя на часы, я спорила сама с собой:
«Нужно ехать, я опаздываю».
«Но как уехать? Она же рассчитывает на меня. Это неудобно».
И я ждала. Тратила бензин, нервничала, стучала пальцами по рулю и злилась на себя. Я оказалась заложницей собственной мягкости.
Не успеваешь — вызывай такси
В тот день погода была отвратительной: мокрый снег вперемешку с дождем, серое небо и почти нулевая видимость. В такие утра каждая потерянная минута в начале пути оборачивается лишними десятками минут в пробке.
На девять утра было назначено важное совещание с партнерами, опаздывать было нельзя. Вечером я предупредила:
— Зина, завтра выезжаем строго в 7:35. Будет снег, город встанет. Я ждать не буду, пожалуйста, не опаздывай.
— Конечно! — бодро ответила она. — Я выйду даже раньше.
Утром в 7:35 я стояла на месте одна. Я позвонила — в трубке раздался сонный голос:
— Я уже выхожу, только зонт найду. Подождешь минутку? Там такой ливень…
Я отчетливо представила, как она не спеша собирается, потом будет отряхиваться у меня в машине и жаловаться на погоду. И как мы опоздаем на встречу, от которой зависит моя премия.
Я посмотрела на часы: 7:42.
— Зина, — сказала я максимально спокойно. — Я уезжаю.
— В смысле?! Ты что, оставишь меня под дождем? Я же почти оделась!
— Мы договаривались. Ты опоздала. Я не могу рисковать совещанием. Вызывай такси.
Рука дрожала, когда я тронулась с места. Мне казалось, что я поступаю ужасно. Внутренний голос твердил: «Как ты могла? Человек же рассчитывал».
Но стоило мне выехать на проспект и включить музыку, как чувство вины сменилось облегчением. Я снова была одна. Никто не говорил под ухо и не крутил климат-контроль.
Я приехала на работу за пятнадцать минут до начала совещания, спокойно выпила кофе и разложила документы. Зина появилась через час — мокрая, раздраженная, громко хлопнув дверью переговорной.
Обиженные всегда громче
В обед Зинаида устроила показательное выступление в бухгалтерии:
— Представляете, меня сегодня оставили под ливнем! Я опоздала всего на пару минут, а она просто уехала. Вот такая «подруга». Машина есть, могла бы и подождать.
Кто-то сочувственно кивал, кто-то бросал на меня понимающие взгляды.
Я не стала оправдываться. Просто подошла и сказала так, чтобы слышали все:
— Зина, я не такси и не обязана возить тебя на работу, особенно в ущерб своему времени. Мы договорились на 7:35, ты не вышла.
Она фыркнула и отвернулась.
Мы не разговаривали почти две недели. Она снова ездила на маршрутке и громко жаловалась на давку. А я наслаждалась тишиной в машине, аудиокнигами и спокойными утрами.
Через месяц все улеглось. Мы стали общаться по рабочим вопросам, но самое важное — она больше ни разу не попросилась ко мне в автомобиль.
Тот отказ, который тогда казался мне жестоким, на самом деле оказался проявлением самоуважения. Я провела четкую границу.
Теперь я иногда подвожу коллег, если нам по пути. Но только тех, кто ждет у машины заранее. И, как ни странно, таких людей вокруг стало больше. Похоже, уважение к себе действительно притягивает тех, кто умеет уважать других.
