В дверь раздался звонок. На пороге стояли Лена и Игорь — те самые «друзья семьи», с которыми мы не общались уже пару лет. Недавно они перебрались в новостройку, влезли в солидную ипотеку и, судя по их соцсетям, устроили у себя «настоящий евроремонт» с размахом и пафосом.
— О, привет! — Лена буквально влетела в прихожую, озираясь так, будто ожидала увидеть руины или хотя бы следы сырости. — А мы думали, ты всё ещё возишься с ремонтом.
— Привет, я давно всё закончила, — улыбнулась я, помогая им снять куртки. — Проходите, мойте руки, сейчас будем ужинать.
Игорь лишь молча кивнул. Его взгляд задержался на восстановленных деревянных дверях, над которыми я корпела почти три недели, снимая слой за слоем старую краску.
— Двери оставила? — спросил он, разуваясь. — Сейчас же экошпон копейки стоит, можно было новые поставить.
— Мне нравится натуральное дерево, — спокойно ответила я, стараясь не заводиться с порога. — Это массив, ему ещё сто лет ничего не будет.
— Ну да, ну да… винтаж, — усмехнулась Лена.
Мы прошли в гостиную, и тут началось настоящее представление. Лена остановилась посреди комнаты, скрестив руки на груди, и внимательно огляделась.
— Пространство, конечно, есть… Но почему так темно? Ты не думала сделать точечные светильники по периметру? Сейчас люстры уже почти никто не вешает.
— Мне нравится тёплый свет и локальное освещение, — ответила я, приглашая их к столу. — Точечные светильники у меня ассоциируются с офисом или операционной.
Гости уселись. Игорь опустился на мой любимый диван с такой осторожностью, будто опасался, что из него сейчас выстрелят пружины. Лена заняла отреставрированное кресло шестидесятых годов — удобное, с низкой посадкой.
— Ой… — вырвалось у неё. — Как низко, прямо проваливаешься.
— Это бержеры, Лена, в них принято отдыхать полулёжа, — пояснила я, разливая вино.
Ужин начался в напряжённой тишине. Я старалась перевести разговор на их работу и отпуск, но гости снова и снова возвращались к обсуждению моего интерьера.
— А стены почему просто покрашены? — заметил Игорь, поглядывая на серо-синий оттенок, который я выбирала почти неделю. — Обои бы уюта добавили, а так — как в подъезде.
— Это английская краска, Игорь, она моется и приятная на ощупь.
— Ну не знаю… — протянула Лена, ковыряя вилкой курицу. — Выглядит как будто недоделано. Словно денег не хватило на финальный этап. Ты не обижайся, мы же из лучших побуждений. Сейчас столько современных материалов — пластиковые панели под мрамор, например, очень эффектно смотрятся.
Я глубоко вдохнула. «Спокойно, — сказала я себе. — Они гости. Накорми и проводи».
Но самое интересное началось чуть позже. За чаем Игорь начал заметно ёрзать на диване.
— Тань, я всё понимаю, история, память, — начал он, отставляя чашку. — Но как ты вообще на этом сидишь? Для спины же кошмар, никакой эргономики.
— Диван полностью перебран, внутри современный наполнитель и независимый пружинный блок, — холодно ответила я.
— Да ладно тебе защищать это старьё, — махнула рукой Лена. — Реально неудобно. Жёстко, подлокотники деревянные — ещё удариться можно. Мы себе взяли угловой, из экокожи. А тут… Ну правда, Тань, время идёт, надо избавляться от хлама. Ты вроде ремонт сделала, а мебель — бабушкина, сплошной диссонанс.
— У меня уже спина затекла, — демонстративно пожаловался Игорь, разминая поясницу. — Дольше десяти минут сидеть невозможно.
Я посмотрела на их недовольные лица. На людей, которые пришли в мой дом, поели, выпили вина и теперь с упоением критикуют вещи, в которые я вложила душу и немалые деньги. Хорошая реставрация, между прочим, стоит дороже нового ширпотреба.
Я медленно поставила чашку на стол.
— Ребят, я вижу, вы искренне переживаете за моё здоровье и эстетическое восприятие, — начала я тихо. — Вам настолько тяжело и неприятно находиться в моей обстановке, что я просто не могу позволить вам мучиться.
Они уставились на меня с недоумением. Лена даже перестала жевать конфету.
— Я вижу выход, — продолжила я, доставая телефон. — Раз этот диван причиняет Игорю физическую боль и нарушает энергетический баланс Лены, давайте решим вопрос прямо сейчас. Я готова купить новый.
Лица гостей заметно просветлели.
— Вот! — воскликнул Игорь. — Наконец-то здравое решение!
— Отлично, — кивнула я. — Тогда я сейчас пришлю вам номер карты, скидывайтесь.
— В смысле… скидываться? — переспросила Лена, часто моргая.
— В самом прямом, — улыбнулась я. — Вам же неудобно. И если мебель не соответствует вашим стандартам комфорта, логично, что оплачивать замену будете вы.
Я не собираюсь за свой счёт решать ваши проблемы с удобством в моём доме. Хороший диван сейчас стоит около ста тысяч. Делим пополам — и завтра поедем выбирать.
Игорь покраснел так, что почти слился с бордовыми шторами. Лена раскрыла рот.
— Ты… ты шутишь? — выдавил Игорь. — Мы же гости!
— Именно! — всплеснула я руками. — Вы гости, пришли в чужой дом, где вас приняли, накормили и обогрели, а вместо «спасибо» я битый час слушаю лекцию о том, как неправильно я живу, какие у меня вкусы и какая у меня мебель.
— Мы хотели как лучше! — взвизгнула Лена, вскакивая с кресла. — Это конструктивная критика, друзья должны говорить правду!
— Правда — это когда я спрашиваю: «Лена, как тебе диван?», а ты отвечаешь: «Мне не очень, я люблю помягче». А то, что происходит сейчас, — это обычное хамство. В моём доме правила устанавливаю я, и мебель выбираю я. И если вам настолько некомфортны мои условия, вас здесь никто не держит.
— Ну знаешь! — Игорь тоже поднялся. — Мы к ней со всей душой, советы даём, а она нам счёт выставляет! Пошли, Лена, нам тут явно не рады.
— Не рады, — спокойно согласилась я. — Бестактным критикам здесь действительно не место.
Они молча и очень быстро стали собираться. В прихожей Лена попыталась хлопнуть дверью, но доводчик мягко и бесшумно закрыл полотно — ещё один плюс качественной «старой» двери.
Я вернулась в гостиную, где снова воцарилась тишина. Села на свой любимый диван, допила остывший чай и включила торшер. Мне было хорошо: лучше сидеть одной на старом диване в душевном покое, чем терпеть на нём людей, не умеющих уважать чужой выбор.
