Звонок от старшей сестры редко сулит что-то приятное. Но на этот раз в голосе Марины звучали не привычные просьбы, а властные, требовательные интонации. Будто она изобрела гениальный план по спасению человечества, а мне досталась честь быть его спонсором.
– Привет, – сказала она без всякого «как дела». – Слушай, я тут узнала, что твой ремонт в новой трёшке завершён. Поздравляю.
О том, что я наконец закончил ремонт в квартире, которую последние пять лет мучительно приводил в порядок, знали только родители. Видимо, информация просочилась через маму, которая в своей наивной прямоте никогда не умела держать язык за зубами.
– Привет, Марин, спасибо. Да, ремонт закончен, на прошлой неделе клининг вызывал.
– Вот и отлично! – обрадовалась она. – Значит, можно заезжать.
– Кому? – искренне удивился я. Квартиру я планировал сдавать, но объявление ещё не размещал, арендаторов не искал.
– Пашке! – выдохнула сестра, словно это было само собой разумеющимся. – Ему уже двадцать два, сколько можно жить у нас? Девушка появилась, им жить негде, а у тебя трёшка пустует.
Я откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул: ну вот, началось.
Ипотечное рабство
Чтобы вы понимали: трёшка не свалилась мне с неба. Это не бабушкина квартира, не подарок богатого дяди и не выигрыш в лотерею.
Семь лет назад, когда Марина с мужем покупали новую иномарку в кредит и ездили в Турцию дважды в год, я ел гречку и работал на двух работах. Мой график был расписан по минутам: будни в офисе, а выходные полностью отдавались подработкам. Одни джинсы носил три года, отпуск забыл как страшный сон. Друзья качали головами, когда я все свободные деньги вкладывал в котлован на окраине, рискуя остаться ни с чем.
Потом начались годы ипотечного рабства: я платил долг досрочно, отказывая себе во всем, что выходило за рамки самых необходимых потребностей. Потом ремонт: сам штробил стены, таскал мешки с цементом, потому что на бригаду денег уже не оставалось.
И вот, когда я, наконец, смог выдохнуть, а квартира должна была приносить пассивный доход и обеспечивать моё будущее, появляется сестра со своей «гениальной» идеей.
Ты обязан помочь племяннику
– Марин, подожди, – пытался говорить спокойно я. – Квартира не пустует, я делал там ремонт, чтобы сдавать. У меня ипотека на основном жилье, мне нужно её погашать.
– Ой, да перестань прикидываться! – перебила она. – У тебя зарплата хорошая, не женат, детей нет. Куда тебе столько денег? В могилу с собой заберёшь? А тут родная кровь! Пашка – твой племянник, между прочим.
Почему-то родство вспоминают только тогда, когда что-то нужно взять. Я лежал в больнице с пневмонией, «родная кровь» звонила лишь однажды – узнать, не забыл ли я поздравить маму с днём рождения.
– Марина, я люблю Пашу, – сказал я искренне. Племянник у меня действительно неплохой, хоть и до звезд с неба ему далеко. – Но эта квартира – мой актив. Сдавая её, я рассчитывал получать около 30 тысяч в месяц.
– Ты что, деньги с родного племянника брать будешь? – в её голосе слышалась настоящая тревога. – Совсем совесть потерял? У него стипендия копеечная, подрабатывает курьером, откуда у него такие деньги?
– Именно. А коммунальные платежи? Зимой отопление влетает в копеечку. Кто это будет оплачивать?
– Ну ты же брат… – затянула она старую песню. – Помоги им на первых порах, пусть поживут год-два, встанут на ноги. Им сейчас старт нужен, а ты потерпишь, не обеднеешь.
Вся жизнь моей сестры строилась на том, что кто-то должен подстраиваться под её удобство и желания. Сначала это были родители, которые распродали и разменяли своё имущество, чтобы дать ей старт. Теперь, видимо, очередь дошла до меня.
Не нужно сравнивать, это совсем другое
Я представил себе, во что может превратиться мой свежий ремонт через пару месяцев. Паша – молодой, энергичный парень. Друзья, шумные компании, вечеринки, постоянные «вписки». Девушка заведёт котика, который будет точить когти о мои новые обои.
Если что-то сломается – кран потечёт, стиральная машина выйдет из строя – кому они будут звонить? Конечно, мне.
А если я решу их выселить? О, это будет настоящая война. Выгнать постороннего человека относительно просто, а родственника, которому «некуда идти» – значит обречь себя на проклятия всего семейного клана на долгие годы.
– Марин, давай честно, – мой голос стал более строгим. – Я вложил в эту квартиру очень много и пять лет своей жизни. Я не благотворительная организация и не готов терять деньги просто потому, что Паше захотелось жить отдельно. Подари мне тогда свою машину, она примерно столько и стоит.
В трубке повисла тишина. Сравнение ей явно не понравилось: машина – это её, а моя квартира почему-то воспринималась как общее достояние.
– Ты всё сводишь к деньгам! – вскрикнула она. – Какой же ты меркантильный стал! Мы же семья! Неужели тебе жалко бетона ради племянника?
Всему есть своя цена
Я понял, что просто сказать «нет» – значит стать врагом. Нужно было предложить вариант, который формально будет выглядеть как согласие, но на деле поставит их на место. Мне нужно было перевести разговор из плоскости «семейной солидарности» в юридически и финансово защищённые рамки.
– Хорошо, – сказал я. – Готов пустить Пашу.
Марина мгновенно сменила тон: – Ну вот! Я знала, что ты нормальный человек! Когда за ключами подъехать?
– Подожди, не спеши, – прервал я её. – Я пущу его только на своих условиях, слушай внимательно.
– Первое: мы заключаем официальный договор найма жилья. В нём будут прописаны все проживающие. Никаких друзей с ночёвкой, никаких вечеринок после 23:00.
Я слышал, как она собиралась перебить, но не дал ей шанса.
– Второе: поскольку это Паша, я сделаю скидку. Рыночная цена – 30 тысяч, для него – 20 тысяч в месяц. Плюс полная оплата коммунальных услуг по счетчикам.
– Ты с ума сошёл?! – закричала сестра. – Двадцать тысяч?!
– Третье, – продолжил я спокойно. – Страховой депозит – 20 тысяч сразу при въезде. Эти деньги лежат у меня до конца срока аренды. Если они съезжают и квартира в порядке – депозит возвращается. Если будет ущерб – ремонт вычитается из него.
– Ты издеваешься?! – прошипела Марина. – У него нет таких денег!
– И последнее, самое главное: раз в месяц я прихожу с проверкой без предупреждения. Если вижу грязь, жалобы соседей или нарушение условий договора – выселение в течение 24 часов.
В трубке послышалось недовольное дыхание. Она явно рассчитывала, что ключи передадут и проблема решится сама собой. А я предложил схему, которая перекладывала ответственность на них.
– То есть ты хочешь нажиться на родном племяннике? – наконец спросила она.
– Нет, – ответил я твёрдо, – я просто хочу обезопасить своё имущество и получить справедливую компенсацию за его использование. Если Паша взрослый, он должен быть готов к ответственности. Если нет – пусть живёт с мамой.
– Да пошёл ты со своей квартирой! – взревела она. – Подавись своими деньгами, куркуль несчастный! Чтобы я ещё раз тебя о чём-то просила! У племянника жить негде, а он условия ставит! Жмот!
И кинула трубку.
Помощь родственникам не должна быть во вред себе
Прошла неделя. Мама, конечно, позвонила и попыталась мягко упрекнуть меня, мол, «надо было помягче», но, узнав про предложенную скидку, задумалась. Это был реальный подарок племяннику, от которого они отказались с гордостью. Им нужна была не помощь, а содержание.
Через три дня квартиру сняла приятная семейная пара. Договор подписан, залог внесён, первый месяц оплачен. Всё тихо, спокойно, официально.
А сестра… теперь всем родственникам рассказывает, какой я черствый и жадный, что «выгнал племянника на улицу».
Я убеждён: помощь родственникам должна быть такой, чтобы она не разрушала вашу жизнь. Если мама хочет, чтобы сын жил отдельно – пусть снимет ему квартиру сама. Но почему-то за свой счёт делать этого не хочет, а за мой – с радостью.
Я считаю, что моё условие было справедливым. Теперь у меня есть чёткая граница, через которую они больше не переступят. И, честно говоря, жить стало намного легче.
