Я выросла в самой обычной семье и всего в жизни добивалась собственными силами. Сейчас у меня есть небольшой, но устойчивый бизнес — сеть цветочных салонов, своя квартира и машина. Я не выставляю доходы напоказ, но и к нужде не привыкла. С Павлом мы встречались около трёх месяцев. Ему тридцать семь, он из так называемой «интеллигентной», профессорской семьи. Начитанный, спокойный, работает архитектором. Мне казалось, что мы отлично подходим друг другу и смотрим в одном направлении.
На свой день рождения Павел пригласил меня в родительский дом.
— Ира, будут все свои, — предупредил он. — Мама, Элеонора Витальевна, очень хочет с тобой познакомиться. Только, пожалуйста, оденься поскромнее. Мама не любит… излишнюю яркость.
Я выбрала элегантное чёрное платье, купила Павлу в подарок дорогие часы, о которых он давно мечтал, и большой букет для его мамы. Квартира родителей напоминала музей: антикварная мебель, картины, тяжёлые портьеры. За столом сидело человек десять — родственники и друзья семьи. Все с безупречной осанкой и сдержанными лицами. Элеонора Витальевна — женщина с высокой причёской и холодным, оценивающим взглядом — приняла меня без особого энтузиазма. Букет взяла молча, даже не улыбнувшись.
Весь вечер я чувствовала себя словно на собеседовании. Меня рассматривали, задавали вопросы с подтекстом: «Какой вуз вы оканчивали? Ах, заочно… Сейчас это, конечно, распространено», «А цветочный бизнес — это ведь грязно? Земля, вода, руки портятся…». Павел сидел рядом и молчал. Он улыбался и подкладывал мне еду, делая вид, что колкости матери проходят мимо его внимания.
Кульминация наступила, когда Элеонора Витальевна поднялась для тоста и постучала вилкой по бокалу.
— Дорогой наш сын, — произнесла она торжественно. — Мы так рады, что ты сегодня с нами. Ты у нас умница, талант, с золотым сердцем. Ты всегда стремишься помогать… всем обездоленным. Вот и Ирочку привёл.
Она сделала паузу и посмотрела на меня с показным сочувствием.
— Мы понимаем, Ирочка, что тебе в нашем кругу непросто. Другое воспитание, другие привычки… Но не волнуйся. Мы люди культурные, мы тебя всему научим: как вести себя в приличном обществе. Паша у нас любит благотворительность, из любой простушки сделает леди. Главное — слушайся и не перебивай старших.
За столом повисла неловкая тишина. Кто-то опустил глаза, кто-то нервно усмехнулся. Я посмотрела на Павла, ожидая, что он вмешается, остановит мать, защитит меня. Но он лишь смотрел в тарелку. Ему было неудобно, но встать на мою сторону он не решился. Он боялся её.
Внутри у меня вскипела ярость. Меня, взрослую женщину, владелицу бизнеса, только что публично выставили «обездоленной простушкой» и объектом благотворительности. Я медленно поднялась.
— Спасибо за тост, Элеонора Витальевна, — сказала я спокойно, глядя ей прямо в глаза. — Вы затронули действительно важную тему — воспитание.
Она удивлённо приподняла брови.
— Да, я из простой семьи, — продолжила я. — Моя мама была медсестрой, папа — водителем. У нас не было антиквариата и фамильного серебра. Зато было правило, которое мне внушили с детства: унижать гостя в собственном доме — это самое дно.
Гости ахнули. У Элеоноры Витальевны по шее пошли красные пятна.
— В моей среде, — сказала я дальше, — настоящая интеллигентность — это не знание, какой вилкой есть рыбу. Это умение сделать так, чтобы рядом с тобой людям было спокойно и комфортно. А вы, имея библиотеку на тысячи томов, так и не усвоили элементарного уважения. Вы назвали взрослого мужчину «благотворителем», а его женщину — «проектом». Унижена здесь не я. Вы унизили себя и собственного сына, показав, что он не способен сделать выбор без вашего одобрения.
Я взяла сумку.
— Павел, — обратилась я к нему, — я, пожалуй, пойду туда, где «простушек» уважают больше, чем мнимых аристократов.
Я вышла под гробовую тишину. Павел догнал меня уже на лестнице.
— Ира, ну зачем так резко? — начал он. — Мама пожилой человек, у неё сложный характер. Вернись, извинись, не порть праздник.
— Извиниться? — я рассмеялась. — Паша, оставайся с мамой. Вы действительно идеально подходите друг другу.
Я уехала. Он ещё неделю звонил, говорил, что я «не так всё поняла» и «слишком гордая». Я заблокировала его номер. Я не собираюсь входить в семью, где меня будут воспитывать, пока мужчина молча прячется за маминой спиной.
Психологический разбор ситуации
Социальный снобизм. Мать Павла использовала приём «сверху вниз»: под видом заботы она пыталась поставить меня на место и разрушить самооценку. Цель — не принять, а показать власть.
Сын, который молчит. Поведение Павла — тревожный знак. Мужчина, позволяющий матери унижать свою партнёршу, не отделился психологически от родителя. В таком союзе женщина всегда будет второй, а свекровь — главной.
Грамотный ответ. Я не опустилась до скандала, а указала на суть проблемы — отсутствие элементарного уважения. Настоящее благородство проявляется не в высокомерии, а в человечности.
Выход вовремя. С такой расстановкой сил война была бы проиграна заранее. Потому что с родственниками можно справляться, только если партнёр рядом, а не по другую сторону баррикад.
А вам приходилось сталкиваться с высокомерием семьи партнёра? Как вы реагировали на попытки «перевоспитать» вас?
