Елена Петровна всегда была убеждена: брак после тридцати пяти лет совместной жизни — это уже не про бурю чувств, а про чётко налаженную систему. Что-то вроде швейцарского механизма. А если быть честнее — как старый, но проверенный советский холодильник.
Работает шумно, временами вздрагивает, но со своей задачей справляется безотказно.
Елене исполнилось пятьдесят пять. Она относилась к тем женщинам, чья красота не падает с неба, а вырабатывается годами дисциплины. Стройная осанка, ухоженные руки, спокойная уверенность во взгляде. Утро начиналось с зарядки, затем — уход за кожей, аккуратный макияж.
Раз в месяц — визит к парикмахеру, чтобы скрыть упрямую седину, и обязательный маникюр. Она трудилась экономистом, содержала квартиру в идеальном порядке и готовила так, что её борщ мог бы смело претендовать на музейную экспозицию.
Её супруг Игорь был на три года старше. К своим пятидесяти восьми он подошёл с классическим набором убеждений мужчины своего времени: физкультура — это футбол по телевизору с бутылкой пива, а диетическое питание — когда колбасу едят без хлеба.
В целом Игорь был человеком неплохим: не пил, работал, деньги в дом приносил. Но в последнее время с ним стало происходить нечто странное. Видимо, возрастной сбой системы. Или, как язвительно выражалась подруга Елены: «Чёрт в ребро постучался, а там пустота — вот и эхо».
Игорь начал подолгу задерживаться у зеркала, старательно втягивая живот, который тут же возвращался на место при первом же выдохе. Купил себе какую-то нелепую футболку «для молодых» с иностранной надписью и неожиданно стал внимательно и придирчиво разглядывать Елену.
Кульминация случилась в пятничный вечер.
Елена приготовила богатый ужин: запекла буженину, сделала любимый салат мужа с языком, открыла баночку маринованных грибов. Дом наполнился запахами уюта и стабильности.
Игорь восседал во главе стола — сытый, раскрасневшийся и пребывающий в том опасном состоянии, когда мужчине начинает казаться, что он постиг все тайны мироздания.
Разговор плавно перешёл на знакомых.
— Слыхала? Витька Соколов женился, — лениво произнёс Игорь, подцепляя грибок вилкой.
— Слыхала, — спокойно ответила Елена. — На девочке, которая ему в дочери годится. Двадцать пять лет. Смешно, если честно.
— А чего смешного? — неожиданно вспыхнул Игорь. — Витька мужик крепкий, при деньгах. Может себе позволить. Это, Лена, природа. Мужчине нужна свежесть. Это омолаживает.
Елена промолчала, решив не портить вечер дискуссиями о физиологии возрастных завоевателей. Но Игорь, похоже, вошёл во вкус. Он отложил приборы, откинулся на спинку стула и окинул жену долгим, оценивающим взглядом. Так обычно разглядывают старую мебель: и выбросить жалко, и внешний вид уже не радует.
— Вот смотрю я на тебя, Леночка, — начал он тоном доморощенного философа, — и понимаю: сдала ты. Возраст берёт своё.
Елена замерла, держа в руках чайник.
— Что ты сказал? — тихо переспросила она.
— Да не обижайся ты, — снисходительно махнул рукой Игорь. — Это жизнь. Морщинки у глаз появились, шея уже не та. Фигура… расплылась немного, талия не девичья. Тёткой ты стала, Лена. Домашней, уютной, но… тёткой.
Внутри у Елены будто оборвалась натянутая струна. Она медленно поставила чайник на подставку.
— А ты, значит, не дядька? — спокойно спросила она.
Игорь довольно усмехнулся. Расправил плечи, выпятил грудь вместе с животом и выдал фразу, достойную коллекции мужских иллюзий:
— А я, Лена, ещё орёл! Мужчина с возрастом только в цене растёт. Седина у меня благородная, опыт, харизма. Да я и в пятьдесят восемь любому тридцатилетнему фору дам. Я ещё ого-го! На меня, между прочим, молодые девчонки на улице заглядываются.
— Заглядываются? — переспросила Елена, медленно подняв брови.
— А как же! — Игорь самодовольно подмигнул. — Чуют мужскую энергию. Я, если захочу, могу ещё всё начать с нуля. Найти молодую. Такую, что будет смотреть на меня с обожанием, а не ворчать из-за носков по всей квартире. Так что цени, мать, что в твоём гнезде такой орёл поселился.
На кухне стало тихо. Было слышно только, как мерно отстукивают секунды настенные часы и как где-то за стеной надрывается соседская собака.
Елена смотрела на своего «орла».
Она могла бы вспылить, устроить сцену с хлопаньем дверей и звоном посуды. Могла бы молча уйти в спальню и дать волю слезам, оплакивая ушедшие годы.
Но Елена Петровна была женщиной разумной. И, что немаловажно, профессиональным экономистом. А значит — привыкла опираться не на эмоции, а на факты.
Она поднялась из-за стола.
— Вставай, — спокойно сказала она.
— Зачем? — удивился Игорь. — Я чай ещё не допил.
— Вставай, говорю. Орёл. Пойдём полетаем.
Она взяла его за руку и уверенно потянула в прихожую. Там, во всю стену, висело большое зеркало с яркой подсветкой — тот самый беспощадный свет, который не льстит никому.
— Смотри, — произнесла Елена, поставив мужа перед зеркалом и вставая рядом. — Давай разберём твоё «оперение».
Игорь поморщился и попытался отстраниться.
— Лена, ну что ты начинаешь? Детский сад. Я себя прекрасно знаю.
— Нет, Игорь, — жёстко ответила она. — Ты знаешь того парня, которым был тридцать лет назад. А теперь смотри внимательно.
Она указала пальцем на отражение.
— Видишь это? — она кивнула на его живот, натянувший майку. — Это не «ком нервов». Это пиво по вечерам, жареная картошка и хроническая лень. Ты шнурки завязываешь, кряхтя, я каждое утро слышу. Орёл, который не видит собственных ботинок из-за живота, — это не орёл. Это пингвин.
Игорь попытался втянуть живот, но Елена продолжила без паузы.
— Теперь лицо. Ты говоришь про мои морщины? Да, они есть. Я часто улыбаюсь. А теперь посмотри на свои мешки под глазами. В них можно запасы на зиму хранить. Это твоя «харизма»? Или привет от почек за солёное на ночь?
Она кивнула в сторону спальни.
— А тумбочка у тебя — как аптечный склад. Скажи честно, кому ты такой нужен? Ты правда думаешь, что двадцатилетняя фея захочет мерить тебе давление?
Игорь молчал. Он смотрел на отражение и, кажется, впервые за долгое время видел себя без фильтров и иллюзий. Не героя своих фантазий, а уставшего, располневшего мужчину с сероватым лицом.
Елена повернулась к нему.
— Ты сказал, что на тебя молодые смотрят? Игорь, опомнись. В лучшем случае они думают: «Лишь бы мой отец таким не стал». В худшем — прикидывают твой кошелёк. Но и кошелёк у тебя самый обычный. Мы не миллионеры. Так что, «орёл», спускайся на землю.
Игорь стоял пунцовый, словно варёный рак. Его воображаемая корона осыпалась прямо на глазах. Без самообмана и привычного фона в виде «постаревшей» жены он оказался обычным возрастным мужчиной.
— Лена, да я же пошутил… — пробормотал он, отводя взгляд. — Ну, брякнул, не подумав. Ты у меня самая красивая.
Целую неделю они почти не разговаривали. Игорь ходил тихий и подавленный. Вдруг выяснилось, что чистые рубашки не появляются сами, пыль умеет накапливаться, а магазинные пельмени вызывают изжогу.
Он пытался загладить вину. Купил торт. Елена торт попробовала — небольшой кусочек, ради фигуры, — но разговоров это не добавило.
А ещё через неделю Игорь пришёл домой с роскошным букетом роз и абонементом в фитнес-клуб. На двоих.
История у зеркала стала их семейной легендой. Правда, Игорь вспоминать её не любит. Зато Елена иногда, когда муж начинает важничать, прищуривается и с улыбкой спрашивает:
— Что, Игорёк, опять оперение зачесалось? Зеркало-то далеко не убрали?
И этого обычно хватает с лихвой.
Ну что скажете? Приходилось ли вам устраивать своим «орлам» встречу с реальностью лицом к лицу?
