Я познакомилась с Сергеем через сайт знакомств. Ему было пятьдесят один год, он юрист, в разводе уже четыре года. Казался адекватным, воспитанным, с чувством юмора. Мне сорок девять лет, тоже в разводе, детей нет.
Первое свидание прошло на удивление хорошо. Мы говорили о работе, книгах, путешествиях. Сергей внимательно слушал, задавал вопросы, проявлял интерес. Проводил меня до дома, аккуратно поцеловал руку на прощание. Я подумала: наконец-то нормальный мужчина.
Второе свидание — кино и ужин. Опять лёгкий разговор, без давления, без серьёзных тем. Он был галантен: держал дверь, помог надеть пальто. Я почувствовала, как начинаю влюбляться.
Третье свидание мы провели в ресторане. Смеялись, пили вино, наслаждались вечером. И вдруг Сергей, наклонившись через стол, тихо спросил:
— Слушай, а почему у тебя нет детей?
Вот он, вопрос, которого я боялась больше всего. Я сделала глоток вина и решилась ответить честно:
— Не получилось. Пыталась, но по состоянию здоровья не сложилось.
Сергей замер. Бокал завис в воздухе, лицо изменилось. Как будто что-то внутри него треснуло.
— Совсем? — переспросил он почти шёпотом.
— Совсем, — сказала я.
Он поставил бокал на стол, откинулся на спинку стула и помолчал минуту. Я видела, как обдумывает и взвешивает что-то. Потом тихо сказал:
— Понятно.
Два слова. И я поняла: всё кончено.
До этого момента мы смеялись, флиртовали, разговаривали легко. После — Сергей стал другим: формально вежливым, сдержанным, отстранённым. Разговор превратился в сухой обмен фразами. Я пыталась вернуть лёгкость, шутить, задавать вопросы — он отвечал односложно, смотрел куда-то в сторону.
Когда официант принес счёт, Сергей оплатил быстро, не предлагая десерт или кофе, как раньше. Было очевидно, что он хочет уйти.
На улице он проводил меня до машины, поцеловал в щёку сухо:
— Спасибо за вечер. Созвонимся.
«Созвонимся» — это фраза, которая означает: больше никогда не позвоню.
Я села в машину и понимала: это конец.
Сергей не писал три дня. Я написала первой:
— Привет, как дела?
Ответ пришёл через пять часов:
— Всё нормально, загружен работой.
Я поняла: это отговорка. Решила уточнить напрямую:
— Сергей, мы взрослые люди. Скажи честно: тебя смутило, что у меня нет детей?
Через час пришло сообщение:
«Ирина, ты замечательная, умная, красивая и интересная. Но я ищу женщину, с которой смогу построить полноценную семью. У меня нет детей. Я хочу стать отцом. Мне пятьдесят один, и это последний шанс. Извини, но мы не подходим друг другу».
Я перечитала его три раза и написала:
— Тебе пятьдесят один. Ты правда думаешь, что найдёшь женщину, которая родит тебе ребёнка?
Он ответил:
— Надеюсь. Есть женщины сорока лет, которые хотят детей.
Я не стала отвечать. Заблокировала номер.
Прошла неделя. Я анализировала ситуацию и понимала: Сергей не плохой человек. Он просто честен. Многие мужчины ведут женщину месяцами, не говоря о своих планах, используют её время и исчезают при первых трудностях. Сергей узнал — и ушёл сразу. Не водил за нос, не тянул.
Но меня задело другое: как он ушёл. Его лицо изменилось мгновенно, словно я сказала что-то ужасное. Будто я виновата, что не могу иметь детей. И его уверенность: «Найду женщину сорока лет, которая родит». В пятьдесят один год он ищет женщину только как «инструмент» для рождения ребёнка.
Я позвонила подруге-гинекологу и рассказала историю. Она засмеялась:
— Таких полно. Мужчины за пятьдесят ищут молодых рожениц. Они не понимают, что после сорока женщине сложно забеременеть и выносить ребёнка.
— А они же надеются? — спросила я.
— Надеются, а потом приходят к врачу с женой и лечатся годами. Мужчины думают: женщина моложе = легко родит. Но это не так.
— А мужская фертильность? Она ведь тоже снижается?
— Конечно. После сорока качество материала падает, после пятидесяти ещё сильнее. Но мужчины считают: «Раз я работаю, могу стать отцом».
После Сергея я встречала других мужчин его возраста. Все спрашивали про детей, все хотели «построить семью». Один, пятьдесят три года, сказал прямо: «Мне нужна женщина, которая родит наследника». Я спросила: «А если не получится?» Он ответил: «Почему нет? Медицина сейчас развита».
Другой, сорок девять лет, признался: «Всю жизнь строил карьеру. Теперь хочу ребёнка. Это последний шанс оставить след». — «Почему раньше не думал?» — «Раньше было не до этого: работа, деньги, карьера. А теперь всё есть, а детей нет».
Я подумала: а женщина должна исправлять чужие ошибки? Рожать в сорок пять, чтобы мужчина «оставил след»?
Мужчины старше пятидесяти ищут женщин сорока для рождения детей, отказываясь принимать во внимание риски и ограничения. Они не думают:
— Женщине после сорока рожать тяжело.
— Фертильность мужчин тоже падает. Проблема может быть в них, а не в женщине.
— Женщина — не инкубатор. У неё своя жизнь, планы, желания.
— Ты двадцать лет строил карьеру, а теперь требуешь от другой женщины восполнить твой пробел?
Это эгоизм. Чистый, неприкрытый эгоизм.
Через полгода я случайно увидела профиль Сергея на том же сайте: он всё ещё ищет. В анкете указано: «Ищу женщину 38-45 лет для создания семьи. Хочу детей».
Я подумала: ищи, может найдёшь женщину, которая согласится на риск ради тебя. Но скорее всего — нет. Женщины умнее, чем мужчины думают. Рожать ради «оставить след» — это не любовь, а использование.
А я? Живу одна, без детей, но без иллюзий. Спокойнее так.
Мужчины за пятьдесят, которые ищут женщин ради детей: вы осознаёте риски, которые требуете от женщин, сами не предлагая ничего взамен?
Женщины сорока лет и старше, встречали мужчин, которые видели в вас только «инкубатор»? Как реагировали?
Мужчины: если после пятидесяти падает ваша фертильность, почему вы требуете детей от женщины, а не проверяетесь сами?
Женщины, которые готовы рожать мужчине 50+ ради отношений — объясните, почему готовы на такой риск?
