Обычный воскресный ужин у свекрови, Зинаиды Ивановны. Ритуал, который мой муж Олег хранил почти священно, а я годами терпела, убеждая себя, что так выглядит компромисс ради семьи. Но именно в тот вечер всё рассыпалось, сметая мои старания быть «удобной» и «правильной» невесткой.
Я ковырялась вилкой в тарелке, машинально пережёвывая мясо, а мысли были далеко отсюда. Час назад на телефон пришло уведомление из банка. Премия. Итог полугода изматывающей работы: ночные правки отчётов, дедлайны в три часа утра, нескончаемые звонки и два выигранных тендера, которые выжали меня досуха, но приятно утяжелили счёт.
— Лидочка, ты что-то совсем бледная, — прервала мои мысли Зинаида Ивановна. — Опять себя на работе не жалеешь?
— Всё нормально, Зинаида Ивановна, — ответила я, стараясь сохранить спокойный тон. — Просто устала. Зато проект закрыли успешно.
Олег, сидевший рядом, тут же расправил плечи. Он любил демонстрировать мои достижения, словно они автоматически делали успешнее и его самого, хотя в разгар моих авралов чаще напоминал, что дома давно не было нормального ужина.
— Да, мам, Лида у нас умница! Ей такую премию выписали — закачаешься! Мы теперь точно…
Я резко наступила ему на ногу под столом, но было уже поздно. Взгляд Зинаиды Ивановны, ещё секунду назад усталый, вдруг стал цепким и живым.
— Премию? — переспросила она. — И большую?
— Достаточную, — коротко ответила я. — Чтобы закрыть кое-что важное и осуществить давнюю цель.
— Это какую же? — прищурилась она. — Шубу новую? Или, может, на Мальдивы собралась, без семьи?
— Машину, — тихо, но отчётливо сказала я.
Олег застыл с куском хлеба в руке. Младший брат мужа, Витя, до этого молча жующий, поднял голову. Он как раз готовился к свадьбе с девушкой, знакомство с которой длилось всего несколько месяцев, и тема денег в их доме давно стала болезненной.
Зинаида Ивановна неторопливо промокнула губы салфеткой. Этот жест я знала слишком хорошо — он означал, что сейчас начнётся.
— Машину… — протянула она. — Лидочка, ну зачем тебе автомобиль? У Олега ведь есть, он тебя и так возит.
— Олег возит меня тогда, когда ему удобно, — спокойно возразила я. — А мне нужно ездить на встречи, в офис на другом конце города и просто не зависеть ни от кого. Я устала от маршруток и такси, особенно зимой.
— Глупости, — отрезала свекровь. — Чистый эгоизм. В семье нужно думать рационально, а не о своих прихотях.
Она перевела взгляд на Витю, и её лицо тут же смягчилось, наполнившись заботой и материнской нежностью.
— Вот Витя через месяц женится. Ты же понимаешь, как им сейчас непросто. Девочка молодая, он только начал работать на новом месте… Им нужен старт. Свадьбу сыграть нормально, чтобы перед людьми не краснеть, а денег у нас впритык. Кредит — это ведь кабала.
Я уже догадывалась, к чему всё идёт, но всё равно не хотела верить, что чужие ожидания могут быть настолько беспардонными.
— И что вы предлагаете? — мой голос стал тише, но в нём появилась твёрдость.
— Как что? — всплеснула она руками. — Мы же одна семья! Зачем тебе эта железяка, которая только деньги тянет? Пустяки всё это. Лучше поможем брату со свадьбой. Сделаешь доброе дело — они тебе потом спасибо скажут.
Я перевела взгляд на Олега. Мой муж, человек, с которым мы вместе платили ипотеку, делили быт и планы на будущее, сидел, уткнувшись в тарелку, и беззвучно возил вилкой по салату. Он прекрасно понимал, что мать перегибает, но привычка быть покладистым сыном давно пустила корни глубже здравого смысла. Витя же, наоборот, выглядел довольным — он усмехался, будто всё происходящее было для него чем-то само собой разумеющимся. Его мир всегда вращался вокруг собственных желаний.
Годами я старалась быть удобной. Покупала хорошие подарки, помогала с ремонтом на даче, терпела бесконечные наставления о том, как «правильно» вести хозяйство, и намёки про то, что «время-то идёт». Я молчала, когда Витя брал у нас деньги и благополучно забывал о долгах, проглатывала обиды, когда мои успехи сводили к фразам вроде «да тебе просто повезло».
Но сейчас речь шла не о везении. Эта премия была результатом моего труда. Моих вечеров без мужа, моих выходных за ноутбуком. И теперь мне предлагали отдать эти деньги человеку, который не сделал ровным счётом ничего, чтобы заработать на свои желания.
Я аккуратно отложила приборы, выпрямилась и медленно вдохнула.
— Зинаида Ивановна, — начала я, глядя ей прямо в глаза. — Давайте сразу проясним. Вы сейчас предлагаете мне взять деньги, которые я заработала, и отдать их на организацию праздника для двух взрослых людей?
— Ну зачем так резко… — попыталась она возразить, но я мягко, но уверенно остановила её.
— Пожалуйста, не перебивайте. Вы назвали моё желание купить машину «блажью». А потратить полмиллиона, а то и больше, на один вечер с салатами и ведущим, чтобы произвести впечатление на дальних родственников — это, по-вашему, разумно?
— Это традиции! Это память на всю жизнь! — взвизгнула свекровь, чувствуя, что ситуация уходит из-под контроля.
— Память не измеряется котлетами и лимузинами, — жёстко ответила я. — Виктор взрослый, здоровый мужчина. Если он решил жениться, значит, берёт ответственность за свою семью. Нет денег на пышную свадьбу — значит, нужно жить по средствам. Расписаться и спокойно посидеть в кафе.
— Ты считаешь чужие деньги! — вмешался Витя, вспыхнув.
— Нет, — я повернулась к нему. — Это вы сейчас пытаетесь считать мои деньги и распоряжаться ими. Но есть один момент: это моя премия, и тратить её буду я.
— В семье не бывает «моего» и «твоего»! — закричала Зинаида Ивановна, прижимая руку к груди и разыгрывая сердечный приступ. — Ты эгоистка, Лида! Я всегда знала, что ты не любишь нашу семью! Олег, ну скажи ей!
Все взгляды обратились к Олегу. Это был его момент — шанс защитить жену, проявить себя. Он поднял глаза, посмотрел на раскрасневшуюся мать, на напряжённого брата, потом на меня. В моём взгляде он увидел то, что, возможно, пугало его больше всего: решимость идти до конца, даже если придётся идти одной.
— Мам, — тихо сказал он. — Лида права. Это её деньги. Она три года мечтала о машине.
— Подкаблучник! — выплюнула свекровь. — Жена тебе дороже матери и брата?
— Хватит, — я встала из-за стола. — Зинаида Ивановна, я уважаю вас как мать моего мужа, но я не банкомат для реализации амбиций Виктора. На свадьбу мы подарим либо сервиз, либо конверт с той суммой, которую посчитаем возможной из общего бюджета. Но не из моей премии.
— Ноги моей не будет в твоей машине! — крикнула она мне вслед.
— Это ваше право, — спокойно ответила я, выходя в прихожую.
Мы уехали. Всю дорогу Олег молчал. Я ждала привычных слов про «мама старая, её нельзя расстраивать», но он ничего не сказал.
На следующий день телефон молчал. Зинаида Ивановна объявила бойкот. Витя заблокировал меня в соцсетях, написав статус о предательстве близких.
Первую неделю мне было тревожно. Чувство вины грызло изнутри: а вдруг я действительно была слишком жёсткой? Может, стоило уступить хотя бы частично?
Но потом я вспоминала выражение лица Вити — человека, который даже не попросил, а просто ждал, что ему дадут. Вспоминала тон свекрови, для которой мой труд был чем-то общим и доступным. И вина отступала, уступая место уважению к себе.
Через две недели я купила машину. Когда впервые села за руль и повернула ключ зажигания, я поняла: всё сделала правильно.
Бойкот длился ровно месяц. Именно столько понадобилось Зинаиде Ивановне, чтобы осознать: манипуляция не сработала, а терять помощь сына и невестки — невыгодно. Она позвонила первой, голос был сухим и официальным.
Свадьба Виктора прошла скромно. Денег «на широкую ногу» никто так и не дал, а кредит ему не одобрили. Они просто расписались.
С тех пор в наших отношениях со свекровью установился холодный нейтралитет. Она больше не лезет в мой кошелёк, а я перестала пытаться заслужить её расположение. Мы стали людьми, которые вежливо здороваются по праздникам. И, пожалуй, это лучший формат отношений, который у нас когда-либо был.
