Последние две недели я находилась в постоянном напряжении, и всё это из-за гостеприимства, которое, как оказалось, имеет свои жесткие границы.
Все началось довольно безобидно. Звонок от троюродной сестры мужа с её супругом: «Мы проездом через ваш город, буквально на денек хотим заскочить, обняться, сто лет не виделись!»
Мы накрыли стол, достали хорошее вино, постелили им место на диване в гостиной. Вечер прошёл душевно: воспоминания, тосты, смех. Я искренне радовалась, что гости пришли, но утром, собираясь на работу, Алина, зевая и потягиваясь в моем халате, бросила фразу, которую я тогда не восприняла серьёзно: «Слушайте, у вас так хорошо, спокойно… Мы, наверное, ещё на пару дней задержимся, посмотрим город, а то вчера устали с дороги».
«Конечно, оставайтесь», — ответила я, совершенно не задумываясь о последствиях.
Дни тянулись, и эти «пара дней» превратились в полноценные две недели. Ни слова о дате отъезда, только расплывчатые обещания: «Может, к выходным», «Нужно ещё билеты проверить», «Да куда спешить, у мужа отпуск». Я молчала, ведь это родственники, и мы же не звери.
Исчезло личное пространство: гостиная стала зоной их постоянного пребывания, они спали до полудня. Вечером я не могла просто расслабиться и включить сериал — телевизор был захвачен бесконечными ток-шоу на полной громкости.
Я люблю готовить, но не ради того, чтобы кормить чужих людей. Кастрюля борща исчезала за один вечер, холодильник опустел с пугающей скоростью, а продукты они ни разу не докупили. Утром в ванную попасть было невозможно: Алина могла принимать душ по сорок минут, пока я прыгала под дверью, опаздывая на работу. Мои дорогие шампуни таяли на глазах, полотенца валялись где попало.
Но самое неприятное было ощущение, что я стала обслуживающим персоналом в собственном доме. Я убирала крошки, мыла посуду, стирала их полотенца, а они просто… жили, как в отеле «всё включено», только бесплатно.
К середине второй недели я поняла, что нахожусь на грани нервного срыва. Муж был мрачнее тучи, но с родственниками общаться стеснялся. В среду вечером я пришла домой и увидела кружки с чаем на моём любимом журнальном столике, фантики повсюду, а Алина с мужем громко обсуждали планы на экскурсию в соседний городок и, по их мнению, мне лучше приготовить мясо по-французски.
Скандал был бы бесполезен. Нужно было выгнать их из дома, но остаться при этом «хорошей». Я вспомнила старый приём, проверенный временем.
На следующее утро я надела улыбку и вошла в комнату: «Ребята, как же здорово, что вы здесь! — воскликнула я. — Я шла домой и поняла: это знак судьбы». Гости насторожились, муж взглянул на меня с подозрением.
— Мы уже полгода откладываем косметический ремонт в гостиной, — продолжила я. — То времени нет, то сил. А тут вы! Две пары лишних рук — идеально. Завтра четверг, я взяла отгулы на два дня, до понедельника успеем.
Алина замерла с печеньем во рту, её муж напрягся.
— В смысле? — переспросила она.
— В прямом! — я энергично потерла руки. — Завтра подъем в семь утра, вынесем мебель, разобьем шкаф, потом сдирать старые обои. Много грязи и пыли, но мы же свои люди, не страшно.
— А послезавтра, — продолжала я, усиливая эффект, — грунтовать стены и клеить новые обои. Работы на четыре дня нон-стоп. Зато как развлечемся! Вместе, дружно! Я так рада, что вы не уехали.
В комнате воцарилась тишина.
— Ну… — неуверенно протянул муж Алины. — Мы приехали отдыхать…
— Так смена деятельности — лучший отдых! — перебила я. — Всё решено, ложитесь пораньше, завтра трудный день. Я будильник на шесть тридцать поставлю, чтобы кофе успеть сварить перед «боем».
Я вышла на кухню, делая вид, что готовлюсь, а сама прислушивалась. Через десять минут Алина подошла ко мне.
— Слушай, — начала она осторожно, — мы подумали… Не хотим мешать. Ремонт — дело семейное, грязь и суматоха… Зачем нам путаться под ногами?
— Да что вы! — улыбнулась я. — Вы не будете путаться, а помогать! Мне правда нужна помощь!
Алина отдернула руку:
— На самом деле мы лучше поедем. Мужу звонили с работы, срочные дела.
— Прямо сейчас? — я изобразила расстройство.
— Да, за пару часов доберемся до тети Вали, а оттуда домой.
Через сорок минут их вещи были собраны. Они даже не попросили бутерброды в дорогу.
Когда за ними захлопнулась дверь, мы с мужем сползли по стене коридора и смеялись до слёз. Смех облегчения и освобождения. Мы заказали пиццу и наслаждались тишиной.
