Всё началось почти незаметно. Сразу после свадьбы мы с мужем, Антоном, переехали в мою квартиру, унаследованную от бабушки. Квартира была просторной, с большой кухней-гостиной, и именно она вскоре стала моим проклятием.
Родня мужа — его мама Галина Петровна, сестра Света с мужем и двумя детьми, и тётя Люба — жили в стеснённых условиях и с постоянной обидой на жизнь, поэтому наша квартира моментально превратилась в место всех семейных сборов.
Сценарий повторялся неизменно: звонок свекрови в середине недели: «Олечка, у нас в субботу годовщина свадьбы троюродного дедушки (или день взятия Бастилии — повод не важен), соберёмся у вас, места же много! Ты там что-нибудь придумай на стол, ты же у нас мастерица».
И я, воспитанная в духе «гость в дом — Бог в дом», запускалась в марафон: четверг — составление меню и закупка продуктов, пятница — генеральная уборка и подготовка блюд, суббота — восьмичасовой кулинарный подвиг. Салаты слоями, мясо по-французски, домашние пироги, нарезки, соленья.
Они приходили шумной толпой, усаживались за стол и ели, словно месяц голодали в подвале. За пять лет ни разу никто не принес ничего, кроме дешёвых салфеток или магнитика на холодильник.
— Ой, Олька, а икры нет в этот раз? — ворчала Света, ковыряя вилкой буженину, которую я запекала четыре часа. — Кризис, что ли? — Да какой кризис, — вставляла своё свекровь. — Просто экономит на нас. Сами-то, небось, каждый день деликатесы лопают.
Я молчала, глотая обиду вместе с остывшим чаем, и бегала менять тарелки. Казалось, если я буду достаточно хорошей, они это оценят. Если постараюсь ещё больше, то, возможно, скажут хотя бы «спасибо».
Однажды после очередного Нового года, когда я двое суток не сходила с кухни, а гости, сожрав таз оливье и гуся, ушли, оставив кучу грязной посуды и пятна вина на ковре, я села считать расходы. Калькулятор показал: почти 30% нашего бюджета уходило на кормление родни мужа. Деньги, которые можно было откладывать на отпуск, машину или ремонт, мы буквально спускали в унитаз.
Когда я показала расчёты мужу, он побледнел: — Оль, они же родня… неудобно, — промямлил он. — А то, что твоя жена работает в две смены — дома и на работе, тебе удобно? — спросила я. — То, что мы трудимся на еду для твоей сестры, которая ни дня не работала, нормально?
Антон молчал, но зерно сомнения было посеяно. Чтобы оно проросло, нужен был катализатор, который не заставил себя ждать.
Приближался юбилей Антона — 30 лет. Я планировала тихий ужин в ресторане, но Галина Петровна перехватила инициативу: — Какой ресторан? — возмутилась она по телефону. — Дорого и невкусно! Отмечаем у вас. Уже обзвонила всех, тётя Люба приедет, Светочка с детьми, сваты… Человек пятнадцать будет. Ты, Оля, не переживай, мы поможем.
«Поможем» у них означало «придём пораньше, будем давать советы, пока ты режешь салаты», но меня добило не это. — И да, Оль, — добавила свекровь, — юбилей же. Сделай заливное из языка, Антон любит, побольше красной рыбы, дети просят, в общем, чтобы стол ломился.
— Галина Петровна, — осторожно начала я, — у нас сейчас не хватает денег, мы ипотеку планируем. Может, каждый принесёт блюдо? Или скинемся на продукты?
В трубке повисла тишина, потом голос свекрови стал ледяным: — Ты что, с матери деньги требовать будешь? Стыдно, Оля.
Вечером золовка полчаса отчитывала меня за то, что я «довела маму до давления». — Мы к вам со всей душой, а ты нам счет выставляешь? Мы семья! — кричала Света.
Всю неделю я вела себя привычно: соглашалась, кивала, обещала всё приготовить. Антон ходил пришибленный, но я его успокоила: — Не волнуйся, дорогой, я всё организую, тебе понравится.
В день Х я встала пораньше, убрала квартиру, накрыла стол. Но вместо традиционных салатниц и блюд на столе стояли аккуратные пластиковые коробочки с лапшой быстрого приготовления, в центре — электрический чайник, рядом батон и майонез. Я надела платье, сделала макияж и села ждать гостей.
Первые пришли свекровь и золовка, шумно вошли и направились на кухню инспектировать стол. Я сидела с бокалом вина и наблюдала. Галина Петровна застыла, глаза расширились. Света открыла рот: — Это что? — Праздничный обед, — улыбнулась я. — Угощайтесь, дорогие! Куриный, говяжий, есть острый, есть не очень.
— Ты с ума сошла? — закричала свекровь. — Юбилей! Где еда?! — Еда на столе, — спокойно ответила я. — Вы сказали: «Ты обязана накрыть стол». Я накрыла. Вы сказали: «Мы семья, деньги не важны». Вот и решила не тратить бюджет, чтобы впечатлить вас. Лапша на ваши «советы», приятного аппетита.
Когда подтянулись остальные гости, тётя Люба сначала подумала, что это розыгрыш. Смех, хлопанье Антону по плечу: — Ну вы, молодежь, даёте! — А горячее когда? — Это и есть горячее, — сказал муж, залив лапшу кипятком: — В студенчестве так питались, ностальгия! Спасибо, любимая.
Свекровь кричала, что больше не придёт, что я издеваюсь, Антон должен развестись. Золовка пыталась заказать пиццу, но я сказала: — Заказывай, Света. Только ешьте на улице, в моём доме меню утверждено.
Через двадцать минут квартира опустела. Остались я, Антон и запах специй от заваренной лапши. Мы смеялись, ели «Мивину» и хохотали до слёз — это был самый вкусный ужин за пять лет.
Прошло полгода. Родня свекрови по-прежнему считает меня «душевнобольной хамкой», но нам с Антоном плевать. Мы накопили первый взнос по ипотеке, ездим в парк, в кино, гуляем, а не стоим у плиты. Родственники заходят редко, по звонку, максимум — чай с печеньем. Света как-то предложила «посидеть по-семейному», на что муж ответил: — У нас теперь самообслуживание. Хочешь банкет — вези продукты и готовь.
