Моё субботнее утро началось не с кофе, а с телефонного звонка. На экране высветилось тревожное: «Тётя Валя (родственница)».
— Маришенька, встречай! — голос тётки был таким бодрым и громким, что будильник отдыхал. — Мы уже выехали, завтра с утра будем у вас! Решили сюрприз сделать: столицу посмотреть, да и вас проведать. Мы ж не чужие!
Я села на кровати, пытаясь осмыслить услышанное. Самое пугающее в этой фразе было слово «мы».
— А кто именно «мы», тёть Валь? — осторожно уточнила я, одновременно пиная мужа под одеялом, чтобы он срочно просыпался.
— Да как кто! Я, дядя Коля, Светка с мужем и наш внучок. Да ты не волнуйся, мы непривередливые — нам бы только переночевать, а так целыми днями гулять будем!
Пять человек. Плюс мы с мужем. В нашей однокомнатной квартире площадью тридцать три метра, где свободного места — коврик в прихожей и узкий проход между диваном и телевизором.
Я молча отключила звонок и посмотрела на мужа. В его взгляде читался чистый, незамутнённый ужас и тайная мечта прямо сейчас уехать из страны… или хотя бы «выйти за хлебом» дней на семь.
Простота хуже воровства
В памяти тут же всплыл их прошлый визит трёхлетней давности. Тогда их было «всего» трое, но та неделя до сих пор снится мне в кошмарах. Дядя Коля курил на балконе, стряхивая пепел прямо в мои цветы со словами: «Да что ты, это ж удобрение». Тётя Валя учила меня варить борщ, стоя впритык в моей крошечной кухне: «Ну кто так режет, дай покажу». А мы с мужем спали на надувном матрасе, который к утру сдувался, и просыпались практически на полу, пока гости с королевским видом занимали наш диван.
А теперь их пятеро. Светка с мужем — шумные и громкие, а их сын Димочка — семилетний ураган, для которого слово «нельзя» звучит как личный вызов.
— Надо им отказать, — твёрдо сказал муж, глядя в потолок.
— Как? — вздохнула я. — Они уже в поезде. Сказать «разворачивайтесь»? Ты же знаешь тётю Валю: будут речи про родственные узы, про то, как она меня маленькую нянчила, про нашу «столичную зажратость». А потом вся деревня будет обсуждать, что я родню на порог не пустила, и мама будет пить корвалол от стыда.
Когда дипломатия не работает
Мы сидели на кухне, пили кофе и перебирали варианты, один безнадёжнее другого. Снять им жильё — не вариант: после ремонта машины бюджет трещал по швам. Пустить их, а самим уйти к друзьям — капитуляция, да и кто нас приютит на неделю? Не открывать дверь? Они будут стучать до тех пор, пока не решат вызвать спасателей.
И тут меня осенило. Нужна причина, против которой не поспоришь. Такая, от которой бегут сами.
— Ветрянка, — прошептала я.
— Что? — не понял муж.
— Ветряная оспа. Карантин. Для взрослых — кошмар: высокая температура, осложнения, шрамы.
Муж засомневался:
— А если они болели?
— Тётя Валя и дядя Коля — точно нет, мама рассказывала. Светка — не знаю, но рисковать они не станут, особенно с ребёнком.
Зелёный камуфляж
До приезда поезда оставалось четыре часа, и мы перешли к подготовке. Я достала из аптечки старый флакон зелёнки.
— Мажь щедро, — командовала я, подставляя лицо. — Лоб, щёки, шею, руки. Чем страшнее — тем лучше.
Муж, сдерживая смех, ставил жирные зелёные точки. В зеркале на меня смотрело существо из детской раскраски. Для полноты образа я надела растянутый халат, замотала шею шарфом и растрепала волосы.
— А мне что делать? — спросил муж.
— Ты — контактный. Ходячий инкубатор. Это даже страшнее.
Мы отрепетировали легенду: я заболела накануне, температура под сорок, врач был, объявил строгий карантин и напугал мутировавшим вирусом.
«А может, всё-таки на чай?»
Звонок в дверь прозвучал точно по расписанию. За дверью шумели сумки, гремели голоса и ныл Димочка. Я сделала вид умирающего лебедя, муж приоткрыл дверь, загораживая проход.
— Зятёк! А чего не встречали? — дядя Коля уже пытался протиснуться внутрь.
— Стойте! — рявкнул муж. — Не входите. У нас беда.
И тут появилась я: шаркая тапочками, держась за стену и тяжело дыша.
— Здравствуйте… — прохрипела я. — Простите. У меня ветрянка, тяжёлая форма. Врач сказал — заразно даже через вентиляцию.
На лестнице воцарилась тишина. Пять пар глаз уставились на мои зелёные пятна.
— Ветрянка?! — Светка инстинктивно отступила, прикрывая сына. — В тридцать лет?!
— Иммунитет… — простонала я. — Температура… осложнения…
Я буквально видела, как в голове тёти Вали борются желание бесплатного жилья и страх за здоровье.
— Коль, ты болел?
— Не помню… вроде нет… — дядя Коля уже пятился к лифту.
— И я не болела! — всполошилась Светка. — Мам, поехали в гостиницу!
— А муж? — подозрительно прищурилась тётя Валя.
— Я следующий, — обречённо сказал муж. — Спим вместе, вопрос времени.
Этого оказалось достаточно. Перспектива делить однушку с заразными больными мигом отрезвила гостей.
— Выздоравливай, — буркнул дядя Коля, нажимая кнопку лифта. — Гостинцы себе заберём, в гостинице пригодятся.
Лифт уехал, унося с собой сумки, банки и нашу проблему.
Как рукой сняло
Мы закрыли дверь — и муж сполз по стене, захлёбываясь смехом. Я посмотрела на своё отражение и расхохоталась вместе с ним.
Гостиницу они нашли быстро. Деньги у них, как выяснилось, были — просто зачем тратить свои, если можно пожить за чужой счёт?
Через пару дней мне позвонила мама:
— Марина, ты чего молчала? Тётя Валя сказала, ты вся зелёная и при смерти!
— Уже поправляюсь, мам, — бодро ответила я. — Чудеса медицины.
Правду я рассказывать не стала. Пусть лучше думают, что у меня слабый иммунитет, чем плохой характер.
Зелёнка смылась, а выходные мы с мужем провели в тишине, заказывая пиццу и наслаждаясь каждым сантиметром нашей маленькой, но такой свободной квартиры.
