Сижу в «Прайме», жду Михаила. Договорились увидеться в два часа дня, чтобы обсудить возможный совместный проект: он владеет небольшой логистической компанией, а я маркетолог-фрилансер. Познакомились месяц назад в профессиональном чате, переписывались по рабочим вопросам, и он предложил встретиться лично — оценить перспективы сотрудничества.
Мне сорок шесть, уже двенадцать лет работаю на себя, зарабатываю уверенно, замужем не была и детей у меня нет. Михаилу, если судить по профилю, пятьдесят девять. Фото там строгое: костюм, седина, уверенный взгляд. В переписке он был вежливым, грамотным, без фамильярности и странных намёков.
Вчера вечером из любопытства забила его имя в поиске — и неожиданно наткнулась на анкету на сайте знакомств. Открыла. А там чёрным по белому: «Ищу женщину от 25 до 32 лет для серьёзных отношений». Автору — 59.
Я усмехнулась и закрыла страницу. Подумала: ну и ладно, личное дело. Но утром, собираясь на встречу, поймала себя на мысли — интересно, что он ответит, если задать вопрос прямо?
Когда он пришёл — всё выглядело безупречно
Михаил появился ровно в два. Высокий, подтянутый, дорогой костюм, швейцарские часы, хороший парфюм — всё как по учебнику. Поздоровался, пожал руку крепко, уверенно. Мы сели, заказали кофе. Он достал планшет и начал показывать презентацию: что нужно продвигать, какие каналы рассматривает, какой бюджет готов выделить.
Говорил чётко и по делу. Я слушала, уточняла, задавала вопросы, делала пометки. Через полчаса с рабочей частью закончили, планшеты отложили. Михаил откинулся на спинку кресла и сказал:
— Приятно работать с профессионалом. Обычно маркетологи несут такую ахинею, что уши вянут.
Я улыбнулась:
— Спасибо. Я стараюсь.
Он заказал ещё кофе, заметно расслабился. Начал рассказывать о бизнесе, о том, как трудно находить нормальных людей, пожаловался на конкурентов. А потом разговор естественно перешёл на личное:
— Вы замужем?
— Нет.
— А почему? Карьера мешала?
Я пожала плечами:
— Просто не сложилось. Не встретила своего человека.
Он кивнул:
— Понимаю. Сейчас вообще сложно с этим. Я сам второй год один, после развода. Пытаюсь искать, но всё какое-то… не то.
Я решила подвести к вопросу:
— А на сайтах знакомств пробовали?
Он не смутился:
— Да. Даже сейчас анкета висит.
— И как успехи?
— Так себе. Много странных. Но я точно знаю, что мне нужно, поэтому фильтрую жёстко.
Я спросила в лоб — и он ответил спокойно
Я допила кофе и произнесла:
— Михаил, можно личный вопрос?
— Конечно.
— Я случайно видела вашу анкету вчера. Там написано, что вы ищете женщину до тридцати двух. Это принципиально?
Он даже не моргнул:
— Да, принципиально.
— Почему? Вам пятьдесят девять. Разница почти тридцать лет.
Он отпил кофе и посмотрел на меня ровно, без смущения:
— Потому что с молодыми проще. Они не застревают в прошлом. У них нет этого вечного недовольства жизнью. Они смотрят вперёд, а не копаются в обидах.
У меня внутри что-то неприятно сжалось.
— То есть женщины вашего возраста все живут прошлым?
— Большинство — да. Они постоянно жалуются. На здоровье, на бывших, на государство, на жизнь. С ними тяжело. А молодая — она лёгкая. Ей ещё интересно жить.
Я медленно положила ложку в чашку:
— Михаил, а вам самому не тяжело? У вас два развода, как вы сказали. Гипертония, скорее всего, уже есть. Работа выматывает. И вы только что сами говорили, как сложно с кадрами и конкуренцией.
Он нахмурился:
— Причём здесь это?
— При том, что вы тоже постоянно думаете о проблемах. Просто вам, по вашей логике, можно, а женщинам нельзя.
Он начал оправдываться — а я начала злиться
Михаил выпрямился:
— Вы неправильно поняли. Я не жалуюсь. Я констатирую факты. Это разные вещи.
— А женщины, которые говорят про реальные сложности, значит, жалуются?
— Ну да. Потому что делают это постоянно. И ждут сочувствия.
— А вы чего ждёте?
— Я? Ничего. Я просто хочу спутницу, с которой будет комфортно.
Я чуть наклонилась вперёд:
— Комфортно — это когда девушка двадцати восьми лет будет кивать и не спорить? Когда не задаст неприятных вопросов? Когда будет благодарна за то, что успешный взрослый мужчина обратил на неё внимание?
Он поджал губы:
— Вы утрируете.
— Нет. Я называю вещи своими именами. Вам не нужна ровесница, потому что ровесница — это партнёр. А вам хочется, чтобы рядом смотрели снизу вверх.
Михаил отодвинул чашку:
— Знаете, Светлана, я думал, вы адекватная. А вы, оказывается, типичная феминистка. У вас всё мужчины виноваты?
— Не все. Только те, кто в шестьдесят ищет тридцатилетних и объясняет это тем, что женщины его возраста «тяжёлые».
— Я не говорил «испорчены»!
— Вы сказали «зациклены», «жалуются», «сложные». Смысл один и тот же.
Он ушёл — и я поняла, что поступила правильно
Михаил встал, положил на стол пять сотен:
— Мне кажется, нам не стоит работать вместе. Вы слишком конфликтная.
Я осталась сидеть:
— Я не конфликтная. Я просто не согласна терпеть, когда мужчины считают женщин своего возраста мусором.
— Я никого мусором не считаю! У меня просто предпочтения!
— Предпочтения — это когда нравится блондинка больше брюнетки. А когда вы заранее списываете всех женщин старше тридцати пяти — это уже дискриминация.
Он быстро собрал планшет:
— Удачи вам. И спасибо, что показали своё лицо сразу.
Развернулся и ушёл. Я допила остывший кофе. Официантка подошла:
— Вам ещё что-нибудь?
— Нет, спасибо. Счёт, пожалуйста.
Она принесла терминал. Я оплатила свою часть — я не беру деньги у таких мужчин даже за кофе.
Вечером я долго прокручивала разговор в голове
Я приехала домой, села на балконе с чашкой чая и задумалась. Мне сорок шесть лет. У меня морщины, седина у корней, которую я закрашиваю раз в месяц. Я не выгляжу на двадцать пять. И не хочу выглядеть.
Я дважды запускала своё дело: первый раз прогорела, второй раз получилось. Брала кредиты, закрывала, снова брала. Хоронила отца. Поднимала мать после инсульта. Работала по шестнадцать часов в сутки.
Я не «зациклена на прошлом». Я просто живу в реальности, где есть усталость, разочарования и проблемы. Но там же есть победы, радость, благодарность и ощущение, что ты выстояла.
А Михаилу в его пятьдесят девять нужна девушка, которая не знает настоящих трудностей. Которая не спросит, почему у него два развода. Не заметит, что он каждый вечер пьёт корвалол. Не скажет, что в анкете он герой спорта, а по выходным лежит на диване, а не бегает по утрам.
Ему нужна красивая иллюзия: что он всё ещё молод, что он крутой, что рядом с ним сияющая девушка, восхищающаяся каждым словом.
Почему мужчины после 50 так часто ищут молодых
Я снова зашла на сайт знакомств. Пролистала анкеты мужчин 55–65 лет. Из двадцати профилей восемнадцать написали: «ищу до 35». У половины — трое детей от разных браков. У кого-то фото — селфи на фоне «жигулей». Кто-то работает охранником.
Но всем нужны молодые. Стройные. Без детей. Весёлые.
А сами? Лысые, с животами, в растянутых футболках. И при этом пишут: «женщины после сорока становятся злыми». Простите, а вы добрее стали? Терпеливее? Мудрее?
Нет. Просто хочется, чтобы рядом была та, кто не знает вашу цену. Кто не видел таких, как вы, сотнями. Кто поверит, что вы исключительный.
А женщинам нашего возраста не нужно ничего доказывать. Мы прошли огонь, воду и медные трубы. Мы знаем себе цену. Мы не благодарим за сам факт внимания. Мы выбираем.
И это раздражает.
Нормально ли, когда мужчина в шестьдесят ищет женщину тридцати лет и объясняет это тем, что ровесницы «тяжёлые»?
Должна ли женщина молчать, если мужчина на встрече позволяет себе оскорбительные слова о возрасте?
Согласны ли вы, что мужчины, которые ищут только молодых, на самом деле боятся равных партнёрш?
И что хуже: честно сказать человеку, что ты не согласна с его позицией, или промолчать из вежливости?
