Каждую неделю муж отправлялся к своим родителям на дачу, нагруженный пакетами с продуктами. Со временем это превратилось в устоявшийся распорядок: в пятницу вечером он забивал багажник, в субботу рано утром уезжал, а возвращался затемно — вымотанный, немногословный, с запахом костра и сырой земли, въевшимся в куртку.
— Маме сейчас тяжело, — объяснял он. — Отец болеет, им нужна помощь.
Инна не возражала. В последнее время она вообще почти не спорила. Работа, быт, хроническая усталость складывались в ровную, спокойную жизнь, где многое принималось без лишних вопросов.
И всё же внутри росло смутное беспокойство.
Муж всё чаще забывал позвонить, раздражался, если Инна начинала расспрашивать, а однажды ей бросилось в глаза, что пакеты с продуктами выглядят слишком опрятно — словно к ним так и не притрагивались.
Решение возникло неожиданно.
В одну из суббот Инна просто села за руль и поехала следом. Без предупреждений и звонков. Она сама удивилась собственному спокойствию: это было не подозрение, а ясное ощущение, что пришло время узнать правду.
На даче стояла тишина. Калитка была распахнута, но машины свёкров во дворе не оказалось.
Инна вышла и прислушалась. С участка доносились голоса — весёлые, живые. Женский смех.
Она пошла на звук и остановилась у старой яблони.
За столом сидел её муж. Рядом — молодая женщина лет тридцати, а на коленях у неё играл ребёнок. Картина выглядела слишком… уютной. Слишком привычной, словно так было всегда.
— Ты сегодня пораньше, — сказала женщина и легко коснулась его плеча.
— Да, — ответил он с улыбкой. — Инна всё равно занята.
Инна не сразу смогла сдвинуться с места. В голове было пусто, как перед грозой, когда воздух замирает.
— А бабушка где? — спросил ребёнок.
— В доме, — отозвался муж. — Сейчас выйдет.
И в этот момент Инна поняла: родители никуда не исчезли. Они были рядом. И они знали.
Дверь дачного домика открылась, и свекровь вышла с чашками в руках. Увидев Инну, она застыла.
Несколько секунд тянулись в полной тишине.
— Инна… — неуверенно начала она. — Ты не предупредила.
— А вы не посчитали нужным рассказать, — спокойно ответила Инна. Голос был непривычно чужим, но твёрдым.
Женщина за столом побледнела, ребёнок прижался к ней.
— Ты всё не так поняла, — торопливо сказал муж, поднимаясь. — Тут всё… непросто.
Инна долго смотрела на него — на знакомые жесты, на лицо человека, с которым прожила десять лет.
— Нет, — тихо сказала она. — Как раз теперь всё ясно.
Она развернулась и направилась к машине. Никто не остановил её, даже не попытался.
Обратный путь показался короче. Инна ехала и думала не столько о предательстве, сколько о том, как просто можно жить рядом с человеком и однажды понять, что совсем его не знаешь.
Вечером она собрала вещи мужа — спокойно, без слёз и скандалов — и поставила чемодан у двери.
Когда он вернулся и увидел его, слова оказались лишними.
— Я подам на развод, — сказала Инна. — А продукты можешь оставить себе. Ты слишком долго возил их не по адресу.
Иногда истина не прячется.
Она просто ждёт момента, когда ты приезжаешь без предупреждения.
