— Зачем тебе новое пальто? Ты же всё равно дальше детской площадки не ходишь. Кому ты там хочешь понравиться? Голубям?
Муж произнёс это, не отрываясь от экрана смартфона. Я знала, что он не хотел меня обидеть. В его словах звучала чисто мужская логика: если сидишь дома, значит и старая одежда сойдёт. А то, что моя куртка после родов уже не застёгивается на груди, а джинсы протёрлись — в расчёт не бралось.
У нас были сбережения, он стабильно получал зарплату. Но с моим уходом в декрет в доме воцарился странный, болезненный режим экономии именно на мне. Ребёнку — дорогие подгузники, мужу — качественные рубашки, а мне — «и так сойдёт».
В тот вечер я подошла к зеркалу и посмотрела на себя: уставшая женщина с пучком волос, в растянутой футболке. Неужели это я?
Через три дня после этого разговора муж позвонил за обедом: — Слушай, сегодня вечером к нам шеф с замом заскочат. Мы проект закрыли, хотим неформально отпраздновать. Ты там что-нибудь на стол организуй, ладно? Будем часов в семь.
Я положила трубку и взглянула на гору немытого белья. Первым порывом было броситься мыть полы, убирать игрушки и искать «приличное» домашнее платье. Открываю шкаф: платье, в котором ходила на корпоративы три года назад — узкое, не влезу; джинсы — давит пояс; блузка — шелковая, но дома в ней нелепо.
И тут я вспомнила его слова: «Зачем тебе одежда? Кто тебя видит?»
Действительно, кто видит меня? Его коллеги? Ну так я же просто дома сижу. Зачем притворяться эффектной блондинкой?
Захлопнув шкаф, я закипела от злости.
Я решила «принарядиться» к приходу гостей по-своему.
Краситься я не стала. Собрала волосы в привычный «мамский пучок» и надела халат. Чистый, но выглядевший именно так, как вещь, в которой человек живёт, спит, ест и вытирает ребёнка 24/7. На ноги — растоптанные тапочки.
В семь вечера раздался звонок. Я слышала голоса, смех мужа, звяканье пакетов с напитками. — Проходите, жена уже, наверное, стол накрыла! — басил он, открывая дверь ключом.
Я вышла из кухни, шаркая тапочками и поправляя пояс халата. — Здрасьте, — сказала голосом без энтузиазма. — Проходите, разувайтесь. Там пицца на столе. Тихо, ребёнок спит.
Я заметила, как улыбка с лица мужа медленно сошла. Он замер с ботинком в руке, взгляд метнулся от моего лица к пятну на халате, затем к волосам и глазам коллег.
Его шеф, воспитанный человек, быстро сориентировался: — О, Наталья, добрый вечер! Извините, что так внезапно. Надеюсь, не слишком побеспокоили?
— Да нет, что вы, — я демонстративно зевнула, прикрыв рот рукой. — Всё равно дома сижу, никуда не хожу. Проходите.
Я развернулась и ушла, оставив их в коридоре.
Следующие два часа я провела в детской. Слышала их разговоры на кухне, но разговор не клеился. Того веселого гула, который обычно разносился по лестничной клетке, не было и в помине. Муж что-то бубнил, звенели бокалы, но атмосфера была испорчена.
Мой вид стал живым воплощением фразы «женщина, на которую забили». Коллеги мужа видели не просто «уставшую мать», они видели отношение их сотрудника к жене. Успешный мужчина, а жена встречает гостей в рваном халате.
Когда дверь за гостями закрылась, я ждала скандала.
Муж вошёл в комнату. Я сидела на кровати с книгой, всё в том же халате. Он посмотрел на меня.
— Ты специально? — тихо спросил он.
— Что именно? — спокойно ответила я. — Ты же сам сказал: зачем мне новая одежда? Я дома, меня никто не видит. А твои коллеги… ну, они увидели меня настоящую. Разве я не соответствую твоему представлению о моей роли?
Он молчал. Подошёл к окну, посмотрел на улицу. — У шефа жена тоже в декрете, — внезапно сказал он. — Мы видели их в парке. Она была в пальто, с укладкой…
— Наверное, потому что он не считает, что её задача — нравиться голубям? — парировала я.
Было жёстко, но это была правда. Мы часто боимся задеть мужчин, подбираем слова, а иногда нужно показать всё как есть.
— Собирайся, — сказал через десять минут. — Куда? Ночь на дворе, ребёнок спит. Я позвонил маме, она приедет посидеть с малышом. Мы едем в торговый центр, он работает до десяти.
Мы ехали молча. Я не чувствовала триумфа победителя. Мне было грустно, что пришлось доводить всё до абсурда, чтобы меня услышали.
В тот вечер мы купили мне кучу одежды. Муж ходил за мной по залу, как виноватый школьник, но я видела, как меняется его взгляд. Когда я вышла из примерочной в нормальной одежде, с расправленными плечами, он посмотрел на меня так, как три года назад.
— Прости меня, — сказал он, когда мы грузили пакеты в багажник. — Я почему-то решил, что если ты дома, тебе всё равно.
Мы вынесли урок. Халат я выбросила в тот же вечер, теперь дома хожу в красивые костюмы. Да, они пачкаются, но я их стираю, а не ношу до дыр.
