Ресторан, куда Станислав пригласил меня на вторую встречу, буквально дышал демонстративной роскошью: мягкий полумрак, официанты, скользящие между столами почти неслышно, будто тени. Сам он идеально вписывался в эту атмосферу — дорогой костюм, заметные часы и та самая самодовольная полуулыбка человека, привыкшего чувствовать себя центром любой вселенной.
— Заказывай всё, что захочешь, — небрежно бросил он, даже не заглянув в меню. — Я терпеть не могу, когда женщина себя в чём-то ограничивает.
Фраза звучала эффектно, словно реплика из красивой сказки про щедрого принца, но внутри почему-то кольнуло беспокойство. Возможно, дело было в его оценивающем взгляде или в том, как он слишком охотно рассказывал о бывших женщинах, которые, по его словам, видели в нём исключительно «кошелёк».
Я выбрала салат с уткой и бокал рислинга. Станислав же разошёлся по-крупному: стейк, тартар, бутылка дорогого красного вина. Он рассуждал о бизнесе, жаловался на поверхностность людей, рассуждал о ценностях и духовной близости. Я слушала, кивала, но ощущение было странным — будто я пришла не на свидание, а на экзамен, где в любой момент могут задать вопрос с подвохом.
Театр одного актёра
Когда официант положил на стол чёрную кожаную папку со счётом, Станислав не сбился с темы. Продолжая рассуждать о падении нравов, он лениво потянулся к внутреннему карману пиджака, затем к другому, потом похлопал по брюкам. Его выражение лица изменилось — уверенность сменилась показной растерянностью.
— Чёрт… — протянул он, глядя мне прямо в глаза. — Похоже, я оставил портмоне либо в офисе, либо в другой машине.
Он развёл руками, изображая беспомощность, но страха в нём не было. Он не стал просить официанта подождать, не полез в телефон, чтобы решить вопрос переводом. Он просто смотрел на меня.
— Ну надо же, какая нелепая ситуация, — продолжил он, откинувшись на спинку стула. — Может, выручишь? Оплатишь сейчас, а я потом переведу. Или в следующий раз угощаю, с процентами.
В тот момент стало очевидно: это не случайность и не забывчивость. Передо мной был заранее спланированный «тест», о котором он сам же рассуждал всего полчаса назад.
Я знала о таких историях — читала на форумах, видела в дешёвых сериалах, но никогда не думала, что столкнусь с этим лично, да ещё и в исполнении взрослого, успешного на вид мужчины.
Его логика была до смешного примитивной: если женщина без возражений платит за двоих — значит, «хорошая», удобная, готовая спасать и тянуть. Если же откажется — значит, меркантильная и охотится за деньгами. В этот момент передо мной сидел уже не бизнесмен, а закомплексованный манипулятор, решивший поиграть в проверяющего.
Он был уверен, что победа у него в кармане. В его картине мира перспектива отношений с таким «завидным женихом» должна была заставить меня молча достать карту из сумки.
Холодный расчёт
Я медленно и предельно спокойно открыла сумку. Станислав заметно расслабился — он решил, что план сработал.
— Конечно, без проблем, — мягко сказала я и подозвала официанта.
— Разделите счёт, пожалуйста, — произнесла я отчётливо. — Я оплачиваю своё. А за стейк, вино и десерт пусть платит джентльмен.
Улыбка исчезла с его лица.
— В смысле? — процедил он, наклонившись ко мне. — У меня же нет кошелька.
— Я понимаю, — кивнула я, прикладывая телефон к терминалу. — Но мы едва знакомы. Оплатить за себя — нормально. А ужин мужчины, который сам пригласил меня в дорогой ресторан и заказал самые дорогие позиции, — извини, это точно не моя обязанность. Ты взрослый человек и, уверена, найдёшь выход.
Официант застыл, неловко переводя взгляд с меня на него. Станислав начал краснеть, и его лоск слетал слой за слоем, обнажая обычную грубость.
— Ты серьёзно? — прошипел он. — Из-за каких-то денег? Я же сказал, что всё верну. Я просто хотел проверить тебя.
— И ты проверил, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Я человек, который не позволяет собой манипулировать.
Я уже направилась к выходу, но почувствовала, что финальный штрих ещё не поставлен. Он остался сидеть с неоплаченным счётом, злой и растерянный, без «портмоне».
Я вернулась к столу, достала из кошелька пару смятых купюр и горсть мелочи — ту самую, что обычно болтается на дне сумки.
— Ах да, — добавила я. — Если кошелёк в другой машине, значит, и на такси у тебя тоже нет?
Я положила деньги рядом с его бокалом дорогого вина.
— Это тебе на метро. Не переживай, доедешь. Считай, что это мой вклад в твои «исследования» женской души.
Несколько человек за соседними столиками обернулись. Станислав выглядел так, будто получил пощёчину.
Я вышла на улицу.
Тот вечер обошёлся мне всего лишь в салат и бокал вина — небольшая цена за то, чтобы вовремя разглядеть человека и сэкономить себе годы жизни. Надеюсь, он сделал выводы, хотя такие люди, как правило, не меняются.
А как бы вы поступили на моём месте: стали бы спасать «забывчивого» кавалера или выбрали бы жёсткую, но честную позицию?
