Есть распространённая поговорка: «Простота — хуже воровства». Раньше она казалась мне преувеличением, но жизнь доходчиво показала, что скрывается за этими словами на практике.
Примерно полгода назад напротив меня поселилась новая соседка. Женщина около сорока лет, ухоженная, всегда при улыбке. Мы пересекались у лифта, обменивались приветствиями — самая обычная, нейтральная соседская вежливость.
Первый ее стук в мою дверь прозвучал недели через две после переезда. Было около девяти вечера. Я открыла дверь и увидела Светлану с извиняющимся выражением лица и пустой чашкой в руках.
— Ой, простите, что тревожу, — защебетала она. — Представляете, решила блины пожарить, все подготовила, а соль закончилась! Не поделитесь щепоткой? Я завтра обязательно верну!
Ну как можно отказать в такой мелочи? Я насыпала ей почти полсолонки, она отблагодарила и ушла.
Однако второй визит не заставил себя ждать. Через несколько дней она вновь появилась у порога — теперь ей понадобился сахар.
— Хотелось чаю, — пожаловалась она, кутясь в теплый халат. — А на улице и дождь, и поздно уже… Одолжите стаканчик? Я потом большую пачку куплю и верну!
Мне было не жалко, но внутри зародилось сомнение. Она живет почти месяц — разве не могла купить самые базовые продукты? Соль, сахар, масло, спички — набор, который есть у всех. Но я решила не придираться.
Спустя неделю Светлане понадобились яйца. Потом — немного подсолнечного масла, затем — лук, половинка лимона, чайный пакетик, таблетка от головной боли и даже рулон туалетной бумаги.
Сценарий повторялся с пугающей регулярностью: вечер, виноватый взгляд, история о том, как она «забыла купить», и обещание «возвратить завтра». Но ни одно одолженное ею никогда ко мне не возвращалось. Память у соседки была удивительно избирательной: она отлично помнила, что я почти всегда дома, но напрочь забывала про свои долги сразу после того, как закрывала за собой дверь.
Однажды мне самой понадобилась морковь для супа. Я знала, что Светлана дома, позвонила. Она открыла, выслушала и сделала невинное лицо:
— Ой, у меня есть, но я сама буду готовить, мне мало. Не могу дать.
И закрыла дверь.
Вот тогда меня и накрыло. Выходит, мои продукты — это «общие», а её морковь — неприкосновенная стратегическая резервация? В тот момент я решила: хватит. Больше никаких одолжений.
Я открыла блокнот и по памяти записала всё, что соседка у меня брала: сахар, яйца, кофе, масло, лук, таблетку, лимон, порошок. В пересчёте на деньги получилась сумма примерно в 1000.
Я оставила листок на тумбочке в прихожей — знала, что момент, когда он понадобится, скоро наступит. И не ошиблась.
В субботу, как назло, я собиралась печь пирог. И тут — звонок. В глазок — Светлана, с миской в руках.
Я сделала глубокий вдох, изобразила холодно-вежливую улыбку и открыла дверь.
— Приветик! — бодро затараторила она. — Слушай, выручай! Решила оладьи сделать, кефир уже на исходе, а муки совсем нет! Насыпь грамм триста? Я тебе потом всё верну!
— Мука? — переспросила я. — Конечно, есть.
— Ой, отлично! Ты же знаешь, я обязательно отдам!
— Света, разумеется. Но прежде давай подведём итоги нашей предыдущей продуктовой кооперации.
Я протянула ей заранее подготовленный список. Соседка заморгала, не понимая, что происходит. Обычно я без вопросов несла ей всё на кухню, а тут — какая-то отчётность.
— Смотри, — сказала я, показывая ей строки. — Я записала всё, что ты у меня брала за последние два месяца. Давай сверим. Яйца — пятнадцать штук. Так?
— Ну… я не считала… — пробормотала она, а улыбка сползла с её лица.
— А я считала. Сахар — четыре раза по кружке. Масло, кофе, порошок, лимон, лук. Всё верно?
Светлана молчала, и в глазах у неё появилось недоумение, переходящее в раздражение. Как я посмела? Мы же «по-соседски»!
— Я посчитала по средним ценам, — продолжила я. — Даже сделала тебе скидку. Итого: 950.
Я протянула руку ладонью вверх.
— Как только рассчитаемся, я сразу насыплю тебе муки. Могу даже просеять.
— Ты серьёзно? — наконец выдохнула она. — Ты мне счет выставила? За соль и спички?! Ты нормальная?!
— Более чем, — кивнула я. — Взяла — значит, должна вернуть. Раз не возвращаешь, значит, это покупка. Я просто прошу оплатить товар.
— Какая же ты мелочная! — всплеснула она руками. — Я думала, мы по-человечески… А ты… Крохоборка!
— Мелочность — это иметь деньги на роллы, но выпрашивать рулон туалетной бумаги у соседей, — спокойно ответила я.
Лицо Светланы стало пунцовым.
— Да подавись ты своей мукой! — выкрикнула она. — Ничего у тебя больше не попрошу!
Она развернулась и громко хлопнула дверью. Я осталась стоять с листком в руках — даже без раздражения, скорее с облегчением.
С тех пор прошло две недели. Светлана со мной не здоровается. В лифте отворачивается и делает вид, что занята телефоном. Я слышала, как она жаловалась консьержке, что в доме живут «жадные и странные люди».
А вы как бы поступили на моём месте? Продолжали бы терпеть?
