Я стояла у входа в ресторан и ожидала Виктора. Мы почти две недели переписывались, он производил впечатление нормального мужчины: работает в такси, развёлся уже давно, дочь у него взрослая. Он предложил встретиться в итальянском ресторане на Таганке — сам выбрал место. Я пришла чуть заранее, за пять минут до времени.
Ровно в семь он показался — высокий, слегка полный, в джинсах и рубашке. И что странно — с ним шел другой мужчина, ниже ростом, в спортивной куртке. Виктор подошёл, поздоровался, протянул руку:
— Привет, Марина. А это Саша, мой друг. Он с нами.
Я растерялась:
— Добрый вечер… но мы же собирались вдвоём?
Виктор улыбнулся, будто всё нормально:
— Ну да, но Саша был неподалёку, я подумал — пусть посидит. Что мне одному с тобой скучать?
Саша протянул руку:
— Да не переживай, я ненадолго, тут просто посижу и уйду.
Я застыла, не зная, как реагировать. Можно было развернуться и уйти, но неловкость не позволила. Решила не рубить с плеча — мало ли, вдруг действительно случайность. Мы зашли внутрь, заняли стол. Мужчины уселись рядом, а меня посадили напротив.
Подошёл официант, принёс меню. Я начала выбирать блюдо. Виктор сразу повернулся к другу:
— Саша, давай большую пиццу на двоих. А ты, Марина, возьми что-то себе.
Я подняла взгляд:
— А можно и мне с вами пиццу?
Виктор как-то замялся:
— Можно… наверное. Только ты много ешь? Мы с Сашей голодные, нам много нужно.
Я тихо закрыла меню:
— Ладно. Тогда я закажу пасту.
Официант записал заказ: огромная пицца «Четыре сыра», паста «Карбонара», два пива для мужчин и сок для меня. Пока мы ждали, Виктор с Сашей разговаривали исключительно между собой: про такси, про машины, футбол. Я сидела, иногда улыбалась для приличия, но меня будто не замечали. Саша пару раз задавал формальные вопросы, но Виктор вёл себя так, будто я — просто фон.
Когда принесли еду, мужчины сразу налетели на пиццу. Я ела пасту, чувство неловкости нарастало. Виктор громко смеялся над шутками Саши, запивая пиццу пивом. Я доела и поставила вилку. Они всё ещё набивали рот. Затем заказали ещё по бокалу. Я смотрела в окно и понимала, что это худшее свидание, которое только могло случиться.
Когда наконец всё закончилось, Виктор позвал официанта и попросил счёт. Пришло около двух тысяч. Виктор открыл калькулятор в телефоне, что-то подсчитал и выдал:
— Марина, давай поровну? По 700 на каждого. Так справедливо.
Я едва сдержала удивление:
— То есть я должна заплатить за вашу пиццу и ваше пиво?
Он кивнул совершенно серьёзно:
— Мы вместе сидели. Ну и что? Ты же современная женщина, не обязана ждать, что мужчина платит.
Саша добавил:
— Ну не будь жадной, нам тоже деньги считать надо.
Я взяла кошелёк, положила на стол ровно пятьсот — стоимость моей пасты и сока. Встала. Виктор схватил меня за руку:
— Ты куда? Мы ещё не рассчитались!
Я высвободила руку:
— Я заплатила за себя. Остальное — ваши хлопоты.
И вышла. Они выбежали следом, Виктор кричал, что я их «подставила» и «обманула». Я села в такси и уехала. Позже он прислал длинный монолог о том, какая я эгоистичная и испортила им вечер. Я заблокировала.
Через месяц я снова решилась на встречу из приложения. Познакомилась с Игорем — ему пятьдесят один, он юрист. Договорились встретиться в кафе. Он выглядел солидно, пришёл вовремя. Мы заказали еду — я салат и чай, он суп и компот.
Но когда принесли заказ, он достал из кармана… карманный калькулятор. Настоящий, пластиковый, старомодный. Положил рядом с тарелкой. Я удивлённо спросила:
— Это для чего?
Он спокойно, без смущения:
— Чтобы точно разделить по счёту. Я привык всё фиксировать.
Я подумала, что это шутка. Но когда принесли счёт на 900, Игорь начал считать:
— Мой суп — 280, компот — 120. У тебя салат — 350, чай — 150. Хлеб бесплатный, но салфетки платные — 30, делим пополам. Ты должна 515, я — 415. Но ты ещё выпила воды из моего графина, добавляем десять.
Я слушала и не верила собственным ушам. Он всерьёз высчитывал копейки. Я предложила:
— Может, просто пополам?
Он покачал головой:
— Это не по-честному. Я ел меньше. Должно быть справедливо.
Я положила 525 и встала. Игорь удивился:
— Уже уходишь?
— Да. И больше не продолжу общение.
— Почему?
— Потому что я не хочу отношений с человеком, который считает салфетки.
Я ушла, а вечером он написал, что я «не ценю точность» и «избалована».
Третье знакомство — Олег, пятьдесят четыре, айтишник. Две недели общения казались приятными, он был внимательным и воспитанным. Договорились встретиться в ресторане. Я пришла вовремя, он опоздал минут на двадцать, сославшись на пробки. Мы сели, взяли меню.
Официант спросил, что будем заказывать. Я выбрала тёплый салат и чай. Олег сказал:
— Ты заказывай, а я пока подумаю.
Официант спросил у него повторно, и Олег спокойно ответил:
— Мне ничего. Я дома уже поел.
Я опешила:
— То есть ты вообще ничего брать не будешь?
Он кивнул:
— Нет. Я просто пришёл составить тебе компанию. Ешь спокойно.
Я чувствовала себя настолько неловко, что не могла нормально проглотить еду. Он сидел напротив, улыбался, рассказывал про погоду. Я доедала, будто проходила испытание. Принесли счёт — я оплатила. Вышли наружу, он предложил гулять. Я отказалась. Он обиделся:
— Это из-за того, что я ничего не заказал? Я же объяснил — наелся дома, зачем тратиться?
Я ответила:
— Тогда зачем выбирать ресторан?
Он пожал плечами:
— Атмосфера же. Ресторан — это не обязательно еда.
На этом наше общение закончилось.
Полгода спустя я поняла, что на свидания больше ходить не хочу. Причина не только в скупости. Проблема глубже — в отношении к женщине. Эти мужчины не видят в женщине личность. Для них она — функция, сопровождающий элемент, «сопутствующие расходы».
Они считают, что приглашение — это уже одолжение. Женщина должна сама приехать, сама оплатить, сама развлечь. А потом ещё выслушивать претензии.
Меня поражало, что все трое потом обижались. Писали, что я «меркантильная» и «с завышенными требованиями». Хотя я не просила ни подарков, ни дорогих блюд, ни заботы. Я просила только уважение: не таскать друзей на первое свидание, не считать копейки, не сидеть голодным напротив, когда я вынуждена есть одна.
Это называется базовой культурой. Но многие мужчины за пятьдесят уверены, что раз они детей вырастили и развелись, то теперь им «ничего никому не должны». Они хотят тепла и внимания, но вкладываться — ни морально, ни материально — не желают. Им нужна женщина, которая присутствует, но ничего не требует.
А та, что уважает себя, становится «слишком», «наглой» и «жадной».
