Всё началось привычно и спокойно. Мы с мужем женаты уже три года, детей пока нет, ипотеку платим исправно, отношения со свекровью были ровные — формальные «здравствуй-прощай» и дежурные визиты на праздники. Но прошлой весной Тамара Петровна вдруг решила сменить тактику.
— Ребятки, — заговорила она медовым голосом за чашкой чая. — Дача совсем заросла, отцу уже тяжело, а я одна не справляюсь. Там воздух, природа! Приезжайте, шашлычки пожарить, отдохнуть. И помогли бы немного, совсем чуть-чуть. Урожай-то наш, без химии, всё для вас, для семьи.
Слово «для семьи» сработало как магический сигнал. Я, выросшая в квартире и видевшая редиску только в пучках на рынке, вдруг воспылала энтузиазмом. В воображении я была такой себе помещицей в соломенной шляпке, с секатором в руках, аккуратно срезающей розы.
Реальность ударила меня прямо в нос запахом навоза и сырой земли уже в майские праздники.
— Леночка, ты молодая, гибкая, — командовала свекровь. — Здесь перекопай под морковку, комья хорошенько разбей, чтобы земля была мягкая, как пух.
Муж, Серёжа, занимался «мужскими делами»: чинил крыльцо, которое ремонтуется уже пять лет, и жарил мясо. А я стала основной тягловой силой на плантациях Тамары Петровны.
Агрофитнес на износ
Июнь превратился в настоящий ад. Пока мои подруги выкладывали фото с летних веранд и пляжей, я изучала виды сорняков. Вы когда-нибудь боролись со снытью? Это гидра: выдерешь один корень, на его месте вырастает три новых. Я ползала по грядкам на коленях, выдирая эту заразу, ногти почернели, никакой маникюр уже не спасал.
Но самым страшным местом была теплица…
Поликарбонатный монстр размером шесть на три метра, влажный и душный, температура за тридцать, воздух стоял плотный, тяжелый. Там росли «помидорчики для Серёжи» и «огурчики на засолку».
Я узнала, что помидоры — капризные дети, требующие постоянного внимания. Пасынкование стало моим ночным кошмаром. Тамара Петровна дала краткий инструктаж:
— Видишь пазуху листа? Вот этот отросток лишний, он тянет соки. Выщипывай, только стебель не повреди!
Я щипала, руки были зелёные и липкие от томатного сока, запах въедался в кожу так, что даже душ не помогал. Потом их нужно было подвязывать.
Огурцы требовали полива.
— Лена, огурцы будут горькими, если мало польёшь! — кричала свекровь с крыльца. — Под каждый куст хотя бы полведра!
Водопровода на участке не было. Бочка с водой из скважины была ледяной. Поливать огурцы холодной водой нельзя, корни заболеют, поэтому приходилось таскать воду лейками, предварительно прогревая её на солнце. На теплицу уходило около двадцати ведер. К вечеру руки болели, как плети, а поясница ныла так, что я не могла выпрямиться без стона.
Золовка — белый человек
Самым обидным был не труд, а Ирочка — младшая сестра мужа, любимая дочка и «человек занятой». У Иры двое школьников, работа в офисе, «очень слабые сосуды», им противопоказано находиться вниз головой.
Ира с семьей приезжала на дачу каждые выходные. Но приезжала она отдыхать. Пока я, потная и грязная, таскала очередную лейку, Ира сидела в беседке, пила холодный квас и наблюдала за мной.
— Лен, будь аккуратнее, не залей, а то загниют, — комментировала она. — Мам, шашлык скоро? Дети голодные.
Я бурлила внутри сильнее, чем забытый на плите компот. Вечером, когда мы садились за стол, руки тряслись от усталости, а Ира была свежа, весела и полна сил.
— Ой, какие огурчики хрустящие! — нахваливала она, хрустя плодами моих трудов. — Мам, вкуснотища. — Это Леночка поливала, старалась, — снисходительно кивала свекровь. — Ну для своих стараемся, правда, Ленок?
Я молчала, желая быть хорошей невесткой, частью семьи. Я думала, что этот труд — мой входной билет в клан, доказательство любви и преданности. Какая же я была наивная…
Битва за урожай
Август стал финалом. Урожай попёр, его было столько, что он пугал. Огурцы нужно было солить, помидоры мариновать, смородину перетирать с сахаром.
Свекровь заявила:
— Банки будем закатывать в четыре руки. Я одна не справлюсь.
Три выходных подряд я провела на душной кухне с кипящими кастрюлями. Стерилизация банок над паром, кипящий рассол, уксусная эссенция, от которой перехватывало дыхание. Мы закатали, наверное, сотню банок: огурцы с горчицей, помидоры с базиликом, лечо, кабачковую икру, компоты. Весь погреб был заставлен плодами моего каторжного лета.
Я смотрела на ровные ряды банок с гордостью. «Ну, — думала я, — зимой будем с Серёжей открывать, картошку варить, вспоминать лето».
Наступил сентябрь: финальный выезд на дачу, чтобы забрать заготовки и закрыть сезон. Приехали на двух машинах: мы с мужем и Ира с супругом.
Я начала носить ящики с овощами к своей машине.
— Лена, подожди, — остановила меня свекровь. — Куда это тащишь?
— В багажник, домой, — удивилась я.
— Оставь, это Ирочке.
Я замерла с ящиком помидоров в руках.
— В смысле — Ирочке?
— У Иры двое детей, им витамины нужны! — объясняла свекровь тоном, которым разговаривают с маленькими детьми. — У них школа, нагрузки. А вы с Серёжей вдвоём, купите пару банок, если нужно. И вообще, у Иры нет дачи, где ей своё взять? Мы одна семья, должны помогать тем, кому нужнее.
Я посмотрела на Иру: она стояла у багажника своего кроссовера и руководила погрузкой.
— Мам, и вот те с огурчиками, корнишоны, тоже давай, и варенье клубничное не забудь.
Я поставила ящик на землю.
— То есть, — мой голос дрожал, но я старалась говорить спокойно, — я всё лето горбатилась здесь, полола, поливала, травилась химикатами, провела выходные за закатками, чтобы вы всё это сейчас отдать Ире?
— Лена, как тебе не стыдно! — всплеснула руками свекровь. — Ты упрекаешь кусочком хлеба родную сестру мужа? Это же для племянников! Какая ты меркантильная, оказывается. Я думала, ты от души помогаешь, а ты за банку огурцов готова удавиться.
Муж стоял в стороне, скучно ковыряя носком ботинка землю.
— Сережа? — позвала я, стараясь сохранять спокойный тон. — Ты ничего не хочешь сказать?
Сережа поднял взгляд, полные мучительной растерянности глаза. Он не хотел спорить с мамой.
— Лен, ну правда, мам, дай нам хоть пару банок… — промямлил он, словно оправдываясь перед самой собой.
— Возьмите, вон, салат из переросших огурцов, — махнула рукой свекровь. — Ира такой не ест.
Я молча села в машину и всю дорогу до города не проронила ни слова. Сережа пытался включить радио, пытался шутить, но наталкивался на мой ледяной, непроницаемый взгляд. Дома я устроила скандал. Меня просто использовали, как ресурс, а потом выбросили, как ненужную вещь.
Всю зиму я не ездила к свекрови. Муж ездил один, возвращался грустный, передавал привет и говорил, что мама «не держит зла». Это звучало смешно… Она не держит зла!
Новые правила игры
Майские праздники, мы снова едем на дачу. Свекровь встретила нас радостно, словно уже мысленно вручала мне лопату.
— Ой, Леночка, приехала! Слава богу! Работы непочатый край. Теплицу мыть, землю перекопать, рассада перерастает.
Я улыбнулась, достала из багажника шезлонг и демонстративно разложила его на самой солнечной лужайке.
— Лена, ты чего? — изумилась свекровь. — А переодеваться? Вон твои старые штаны в сарае висят.
— Тамара Петровна, — сказала я четко и громко. — В этом году я приехала отдыхать, как Ира.
Наступила звонкая тишина. Казалось, даже птицы перестали петь.
— В смысле отдыхать? — лицо свекрови покраснело. — А кто работать будет? Я одна? Я старая, у меня давление!
— Ну, может, Ира поможет? Или Сережа, а я пас. Я своё отработала в прошлом году. Урожай мне всё равно не достался, так зачем напрягаться? Я теперь за «спасибо» работать не буду.
— Сережа! — взвизгнула свекровь. — Ты слышишь, что она говорит?
Сережа, закалённый зимними скандалами и моим непреклонным характером, вздохнул.
— Мам, Ленка права, мы приехали отдыхать. Я тебе грядку вскопаю, но на плантации больше батрачить не будем. Сокращай посадки, сажай столько, сколько сама сможешь обработать.
Первые выходные свекровь ходила вокруг шезлонга кругами, охала, хваталась за сердце, демонстративно роняла тяпки.
— Вон, у соседей всё посажено, а у нас бурьян! Что люди скажут?
— Пусть говорят, что у вас невестка умная стала, — отвечала я, не открывая глаз.
К середине лета теплица заросла наполовину. Помидоры без пасынкования превратились в непроходимые джунгли. Урожай уменьшился в три раза. Ира, приехав за очередной партией «халявы», была неприятно удивлена, получив всего одно ведерко огурцов.
— А что так мало? — скривила губы она.
— А работники бастуют, — буркнула свекровь, зло косившись на мой ровный загар.
Но знаете что? Мне плевать! Я смотрю на свои руки — аккуратный маникюр, кожа мягкая, без трещин и въевшейся земли, спина не болит. И главное — я ощущаю уважение к себе.
