Я тружусь в достаточно крупной организации, где офисное пространство продумано до мелочей: комнаты светлые, обстановка современная, а кухня оборудована буквально всем, что только может понадобиться. Казалось бы, условия идеальные — приходи, работай и наслаждайся. Но любой коллектив — это как живой организм: если в нём появляются проблемные элементы, гармония стремительно нарушается.
Готовка — моё хобби и способ расслабиться. Пока большинство коллег предпочитает доставку, полуфабрикаты или быстрые бизнес-ланчи, я вечера провожу у плиты: варю бешамель для лазаньи, леплю пельмени, запекаю буженину, собираю сложные многослойные салаты. Контейнеры с домашней едой я всегда брала с собой на работу и никогда не считала это чем-то затруднительным.
Первые неприятности возникли примерно спустя полгода после того, как в нашу команду перешла Марина. Женщина лет сорока пяти, шумная, энергичная, с манерой сразу устанавливать свои собственные правила. Она постоянно громко обсуждала по телефону личные проблемы, раздавала советы по внешности и одежде, а чужие границы, похоже, не признавалась в принципе.
Первая тревожная ситуация произошла во вторник. Тогда я принесла с собой пасту карбонару, о которой мечтала ещё с утра. Когда настало время обеда, я спокойно пошла на кухню, достала из холодильника контейнер, на котором стояло моё имя, и сразу заметила, что он ощутимо пустее.
Сняв крышку, я увидела, что порция уменьшилась почти наполовину. Причём было очевидно, что кто-то ел прямо из контейнера вилкой. Я машинально оглянулась и увидела Марину, потягивающую чай.
— Марина, — как можно спокойнее спросила я, — ты не замечала, кто мог взять мою еду?
Она повернулась ко мне, широко улыбнулась и совершенно без смущения произнесла: — Ой, ну что ты! Я просто чуть-чуть попробовала. Такой аромат стоял, когда я холодильник открыла — не удержалась. Ты же стройная, тебе всё равно столько не съесть. А мне углеводы для активности нужны!
Сказано это было так просто, будто речь шла о чем-то незначительном — например, о том, что она заняла мою ручку. — Марина, это мой обед. Я готовлю его для себя, пожалуйста, не делай так больше.
— Какая ты нежная! — фыркнула она. — Жадничаешь из-за пары ложек? Мы команда, почти семья. На моей прошлой работе вообще всё общее было. Надо проще относиться.
Я промолчала. Не хотелось раздувать скандал из-за пасты. Но настроение было испорчено настолько, что я выбросила остатки — есть после чужой вилки я не могла. Пришлось покупать перекус в автомате.
Если бы я тогда понимала, что это только начало.
В следующие недели мои обеды регулярно «уменьшались» или пропадали. Каждый раз, пытаясь поговорить с Мариной, я упиралась в издёвки или обвинения в свой адрес.
— Ты такая эгоистка, — громко заявляла она при свидетелях, когда я ловила её за поеданием моей еды. — Я же кусочек взяла! А ты раздула трагедию. У нас тут взаимопомощь, корпоративный дух!
Особенно болезненно было наблюдать реакцию других сотрудников. Мужчины предпочитали не вмешиваться, делая вид, что не замечают проблем. Женщины в курилке мне сочувствовали, но выступить против Марининой наглости боялись. Постепенно я начала сомневаться в себе: может, действительно преувеличиваю? Может, это нормально — делиться едой без спроса?
Я перепробовала почти всё. Наклеивала предупреждения: «НЕ ОТКРЫВАТЬ! ВНУТРИ ЛЕКАРСТВО». Марина смеялась: «Какое лекарство в жареной курице?». Прятала контейнеры в дальний угол холодильника — она неизменно находила. Купила контейнер с кодовым замком — на следующий день он лежал в мусорном ведре со сломанной крышкой. — Он сам упал и треснул, — захлопала глазами Марина. — Я выбросила, чтобы не вонял. Но котлетка вкусная была, спасибо, что накормила.
Сломанная крышка и нагло съеденная котлета стали последней каплей. Я поняла: все разговоры бесполезны. Идти к начальству? Это выглядело бы как детский конфликт: «Она съела мою кашу». Нет. Здесь нужен другой метод — чтобы запомнила надолго.
Я не собиралась никого травить, конечно. Использовать слабительное — низко. А вот острота — совсем другое дело. Некоторые любят перчёное, а кому-то лучше не пробовать.
На выходных я поехала на рынок специй. Мне нужен был не обычный жгущий перчик из супермаркета, а по-настоящему мощный вариант. В лавке специй я купила несколько стручков Хабанеро. Продавец предупредил: «Девушка, это очень остро, аккуратнее».
— Как раз то, что нужно, — улыбнулась я.
Дома я решила приготовить пирожки с мясом. Пышное, ароматное тесто, начинка из сочной говядины. Я сделала десять пирожков: семь совершенно обычных и три — особых. В эти три я добавила мелко нарезанный Хабанеро.
Снаружи «сюрпризные» пирожки ничем не отличались. Я положила их в свой контейнер и наклеила стандартный стикер с именем.
Наступил понедельник.
Утром я специально поставила контейнер на самую заметную полку холодильника. Марина уже стояла у кофемашины.
— Пирожки? — протянула она. — Сама делала?
— Да, — коротко ответила я. — Это мой обед.
Вернувшись на рабочее место, я всё утро прислушивалась. В голове крутилась мысль: возьмёт или нет? Может, на этот раз принесла что-то своё?
Около 12:30 раздался характерный звук открывающейся дверцы холодильника. Через секунду — гул микроволновки. Потом скрип стула. А затем повисла тишина.
И тут раздался такой звук, который невозможно точно описать — нечто среднее между сипением, кашлем и отчаянным криком. — А-А-А!!! ВОДЫ!!!
Марина влетела в коридор, словно ее толкнула невидимая сила. Лицо — краснее спелого помидора, скорее даже тёмно-бордовое. Глаза выпучены, слёзы льются ручьями. Она судорожно хватала воздух, как рыба, выброшенная на сушу. Подбежав к кулеру, начала судорожно искать стакан, но в панике лишь путалась в движениях. Кто-то протянул ей кружку. Однако любой, кто имеет опыт с настоящей острой едой, знает: вода тут не помощник. Масла из перца разносит ещё сильнее. Нужны молочные продукты или хлеб, но Марина этого, увы, не знала.
— Ты… — попыталась она выдавить речь, но вместо слов слышался только хрип. — Меня отравила!
На шум сбежались сотрудники. Через пару мгновений появился руководитель отдела. — Что происходит? Марина, тебе плохо? Нужно вызвать скорую? — Она… — Марина с трудом подняла дрожащую руку и ткнула в меня пальцем. — Она мне яд подложила! В пирожки! У меня внутри всё горит!
Все взгляды устремились на меня. Я спокойно поднялась со своего места и подошла ближе. — Какой яд, Марина? Что ты несёшь? — Пирожки! Я откусила один… Это же есть невозможно! Ты сумасшедшая!
— Постой, — перебила я, изображая искреннее недоумение. — Ты взяла мои пирожки? Из моего контейнера? Того, что был подписан моим именем? — Да какая разница! — прохрипела она, размазывая слёзы по лицу. — Ты туда стекло насыпала или кислоту налила?! Ты меня убить хочешь?!
Я спокойно развела руками. — Марина, я обожаю острую кухню. Это пирожки по бабушкиному рецепту. Перца там много, да. Я их делала для себя. Откуда мне знать, что ты решишь съесть чужой обед?
— Это не еда… это оружие массового поражения! — сорвалась она на крик, хотя голос уже заметно хрипел.
Начальник подошёл к столу, где лежал надкусанный пирожок. Осторожно понюхал. — Запах перца очень резкий. — Вот! — срывающимся голосом заверещала Марина. — Пишите на неё докладную! Это покушение!
Руководитель посмотрел на неё, затем на меня, потом взглянул на контейнер с подписью. — Марина, — устало произнёс он. — А по какой причине ты в принципе ела чужой обед? — Я… ну… перепутала… подумала, что это общее… — забормотала она, понимая, что роль пострадавшей уходит из-под ног. — Там же чётко написана фамилия, — спокойно отрезал начальник. — Иди умойся, найди молоко, если где-то стоит. И больше никаких разборок из-за еды. Чужие контейнеры трогать нельзя. Это уже детсад, честное слово.
ЭПИЛОГ И ВЫВОДЫ
Марина просидела в туалете около сорока минут, пытаясь, по слухам, промыть рот ледяной водой straight из-под крана. Остаток рабочего дня она провела тише воды и ниже травы, не поднимая на меня глаз.
На следующий день рассказ разошёлся по офису со скоростью сплетни. Кто-то сказал, что я перегнула палку, кто-то тайком пожал руку и попросил рецепт пирожков. Но важнее всего — желаемый эффект наступил.
С тех пор мои контейнеры никто не трогал. В общем холодильнике неожиданно установился железный порядок. Исчезли таинственные пропажи йогуртов, шоколадок и завтраков не только у меня — коллеги тоже заметили улучшения. Видимо, перспектива нарваться на «огненный сюрприз» оказалась куда сильнее желания поживиться чужим.
Марина со мной не общается почти месяц. По офису она рассказывает, что я ведьма и опасный человек. И знаете что? Мне не жалко такой репутации. Пусть считает меня кем угодно — лишь бы мой обед оставался нетронутым.
