Юлия поправила на плече бретельку изумрудного платья перед зеркалом, критически окинула отражение и осталась довольна собой. Сорок лет. Для кого-то пугающая цифра, а для Юлии она означала свободу, финансовую независимость и умение наконец твердо говорить «нет».
— Юль, такси уже ждет, — Борис выглянул из прихожей, с нескрываемым восхищением глядя на жену. — Сегодня ты просто огонь. Точно никого не зовем?
— Боря, мы это уже обсудили, — взяла клатч Юлия. — Никаких гостей, никакой готовки, никаких «порежь салатик» и «где мои тапочки». Только ты, я, дорогой ресторан и полная тишина. Я хочу съесть стейк, не слушая советов твоей мамы о том, как правильно пережевывать пищу.
Борис рассмеялся. Он отлично знал, что отношения Юлии с Ларисой Семёновной больше похожи на холодную войну: периоды ледяного молчания чередуются с артиллерийским обстрелом непрошеных советов.
— Замётано. Твой день — твои правила, — согласился он.
Ресторан «Золотой Павлин» был выбран не случайно: пафосное заведение с лепниной, бархатными шторами и ценником, при взгляде на который у обычного человека начинался нервный тик. Идеальное место, чтобы почувствовать себя королевой вечера.
Они вошли в зал, ожидая уютный столик у окна. Администратор, широко улыбаясь, повел их вглубь помещения. Но не к окну.
— Ваш столик готов, — пропел он, указывая на центр зала.
Юлия застыла: вместо тихого уголка на двоих, посреди зала был накрыт огромный стол на двенадцать человек. И он не был пуст.
Во главе стола, словно изгнанная императрица, сидела Лариса Семёновна в люрексе. Рядом, жадно накладывая икру прямо в рот, сидел дядя Витя — дальний родственник, которого Юлия видела раз в пятилетку. С другой стороны, золовка Галя вытирала младшему сыну рот салфеткой, пока старший семилетний оболтус ковырял вилкой обивку антикварного стула.
— Сюрпри-и-из! — провозгласила Лариса Семёновна, заметив застывших супругов. Голос у нее был поставлен годами работы в паспортном столе.
Весь зал обернулся. Борис побледнел и взглянул на жену. Юлия молчала, но в её глазах горел тот холодный огонек, который обычно предвещал моральную расправу.
— Мама? — пробормотал Борис. — Что вы здесь делаете?
— Как что? — Лариса Семёновна взмахнула руками, чуть не опрокинув бокал. — У любимой невестки юбилей! Неужели ты думал, что оставим бедную девочку одну? Мы же семья! Садитесь, проходите, мы уже начали, пока вас ждали.
Юлия медленно подошла к столу. Стол ломился от осетрины, мясных деликатесов, бутылок дорогого коньяка и устриц, на которые дядя Витя смотрел с подозрением, но ел с энтузиазмом экскаватора.
— Лариса Семёновна, — ровно сказала Юлия, — мы бронировали столик на двоих.
— Ой, не будь букой! — отмахнулась Галя, наливая себе вина. — Мама позвонила администратору, сказала, что гостей будет больше. Скандал был, конечно, но нас разместили отлично! Юлька, а платье-то зачем открывает спину? В сорок лет уже скромнее нужно, кожа-то не персик.
— Галя, у тебя майонез на подбородке, — с ледяной улыбкой заметила Юлия. — И твой сын сейчас перевернет соусник на ковер восемнадцатого века.
Звон разбитой посуды подтвердил слова Юлии. Семилетний сын Гали сбил со стола вазу с цветами.
— Ничего страшного! — перекрыла звон Лариса Семёновна. — Посуда бьется к счастью! Официант, принесите салат с крабом и горячее!
Юлия села. Борис примостился рядом, сжавшись до размеров атома, зная взгляд жены — взгляд снайпера, выбирающего поправку на ветер.
— Значит, вы решили сделать мне сюрприз, — спокойно произнесла Юлия, разворачивая салфетку.
— Конечно! — Лариса Семёновна тянулась за третьим куском осетрины. — Мы же знаем, ты вечно экономишь, все сама делаешь. А тут — праздник! Родня собралась! Дядя Витя специально приехал из области, даже с работы отпросился.
— Я грузчиком работаю, спину сорвал, нужен отдых, — протянул Витя. — А коньяк у вас тут хороший, Юлька. Не то что твоя бурда на Новый год.
Наглость гостей росла. Галя громко обсуждала, что Юле пора родить, «а то часики не тикают, а кукуют», а карьера — это для мужиков, а баба должна борщи варить. Лариса Семёновна поддакивала, заказывая самые дорогие позиции.
— Я возьму лобстера, — заявила свекровь. — Никогда не ела. И Галочке тоже. Дети — десерт, самый большой!
— Мам, это дорого, — тихо сказал Борис.
— Цыц! — оборвала его мать. — У жены юбилей, раскошеливайся!
Кульминация наступила через час. Лариса Семёновна, раскрасневшаяся от алкоголя, встала с тостом, стукнула вилкой по бокалу:
— Юленька, — начала ядовито, — тебе сорок. Бабий век короток. Желаю, чтобы перестала думать только о себе. Посмотри на Галю — трое детей, муж хоть и пьет, зато хозяйство. А ты? Офисы, фитнес. Эгоистка ты, Юля. Но мы тебя любим, великодушно. За семью!
— За семью! — рявкнул дядя Витя.
Галя захихикала. Борис сжал кулаки, готовясь вмешаться, но Юлия накрыла его руку ладонью. Она медленно встала, зал притих. Улыбка Юлии заставила официанта отступить на шаг.
— Спасибо, Лариса Семёновна, — громко и четко сказала Юлия. — Вы открыли мне глаза. Я действительно была эгоисткой. Думала, что юбилей — это мой праздник. Но вы показали, что главное — семья.
Свекровь кивнула, довольная своей ролью.
— И раз уж заговорили о щедрости и сюрпризах… — сделала паузу Юлия. — Официант!
Молодой парень подбежал мгновенно.
— Рассчитайте нас, пожалуйста.
— Уже? — удивилась Галя, доедая лобстера. — Мы же десерт не съели!
— Ешьте, дорогие, ешьте, — мягко сказала Юлия.
Официант принес папку с чеком. Юлия открыла её: сумма впечатляла — на подержанную иномарку можно было купить. Родственники за два часа съели и выпили как на годовой бюджет маленькой страны.
— Ого! — присвистнула Лариса Семёновна. — Боря, доставай карту!
Юлия захлопнула папку и вернула официанту.
— Молодой человек, — громко произнесла она, чтобы слышали все, — у нас с мужем раздельный бюджет. Посчитайте отдельно: два салата «Цезарь», два рибай и минеральная вода. Это наш заказ.
В зале воцарилась тишина. Слышно было, как жужжит муха над заливным.
— В смысле? — лицо Ларисы Семёновны покраснело. — Юля, это шутка?
— Никаких шуток, — Юлия приложила карту к терминалу. — Пилик. Оплачено.
— Ты не можешь так поступить! — вскрикнула Галя. — Это же твой день рождения! Ты нас пригласила!
— Я? — Юлия подняла брови. — Я вас не приглашала. Вы сами сказали: «Сюрприз!»
Она встала, поправила платье и посмотрела на свекровь сверху вниз.
— Вы вторглись на мой праздник без приглашения, заказали блюда, которые я не выбирала, нахамили и оскорбили меня в мой день рождения. Так вот, дорогие мои. Сюрпризы — прекрасно. Но запомните правило: сюрпризы оплачивает тот, кто их устраивает.
— Боря! — взвыла Лариса Семёновна, хватаясь за сердце. — Твоя жена с ума сошла! Сделай что-нибудь! У меня давление!
Борис медленно поднялся со стула, оглядывая комнату. Его взгляд задержался на матери, затем на дяде Вите, который, смущенно поглядывая по сторонам, пытался спрятать недопитую бутылку коньяка под стол, и наконец на сестру с детьми, испачканными в соусах и крошках.
— Мам, — спокойно произнес он, не поддаваясь на провокацию. — Юля права. Если вы хотели устроить праздник — вы его получили. Наслаждайтесь моментом. А мы пойдем. Похоже, у нас с Юлей еще есть свои планы на вечер.
Он осторожно взял Юлю под руку и повел к выходу.
— Ах вы, неблагодарные твари! — взвыла Лариса Семёновна, забыв про давление и мнимые сердечные приступы. — Я вас прокляну! Да чтоб у вас денег не было никогда! Галя, звони в полицию!
— Звонить в полицию не нужно, — вмешался подошедший администратор ресторана, внушительный мужчина с гарнитурой в ухе, за его спиной стояли два крепких охранника. — Но счет оплачивать придется. Полностью. Сразу.
Юля и Борис продвигались к выходу под шквал криков и ругани, которые раздавались за их спинами.
— У меня таких денег нет! — визжала Галя, махая руками. — Пусть Витька платит, он больше всех съел!
— Я?! — возмутился дядя Витя, краснея. — Я только салатик попробовал! Всё это — бабка твоя заказывала!
— Кто бабка?! — орала Лариса Семёновна, не находя слов.
Выйдя на прохладный вечерний воздух, Юля глубоко вдохнула, ощущая облегчение.
— Ты как? — спросил Борис, обнимая её за плечи.
— Знаешь, — Юля улыбнулась, на этот раз искренне и легко. — Это был лучший подарок на день рождения. Словно сбросила с плеч рюкзак с кирпичами, который тащила десять лет.
— Они нам этого не простят, — заметил Борис с усмешкой.
— Я на это очень надеюсь, — ответила Юля. — Теперь они знают: «сюрприз» может прилететь и обратно.
Эпилог (неделя спустя)
Телефон Ларисы Семёновны давно был в черном списке, но новости о расплате долетали через общих знакомых. Кара настигла «гостей» мгновенно и жестко: наличных у них с собой, естественно, не оказалось. Скандал в ресторане продолжался два часа.
Администратор оказался человеком принципиальным. В итоге дяде Вите пришлось оставить в залог свои золотые часы — семейную реликвию, которой он гордился — и написать расписку. Гале пришлось звонить мужу, который примчался злой, как черт, и устроил разнос прямо на парковке, узнав размер долга. Эти деньги он копил на зимнюю резину и ремонт коробки передач, поэтому теперь для Гали наступил долгий и безрадостный период экономии.
А Лариса Семёновна? Свекровь попыталась инсценировать сердечный приступ, но вызванная скорой бригада диагностировала лишь острую алкогольную интоксикацию и переедание. Ей пришлось расстаться с «кубышкой», которую она копила на новую шубу.
Но настоящая сладость была не в этом. Самое сладкое заключалось в том, что родственники начали перегрызаться между собой. Галя винит мать, что та всех подтолкнула, Лариса Семёновна обвиняет Витю за чрезмерное пьянство, Витя требует обратно свои часы. Коалиция «против Юли» рухнула, разъевшись сама собой.
Юля сидела на кухне, попивая кофе и читая книгу. В доме была тишина. Телефон молчал. Никто не требовал денег, не учил жизни и не наставлял морали.
Справедливость — это блюдо, которое подают холодным. И желательно, чтобы его подавали с отдельным чеком.
