Дача Ольги и Василия была для них маленьким уголком умиротворения. Небольшой деревянный домик, восемь соток земли, всего четыре минуты спокойным шагом до реки — это место стало их личным убежищем. Пять лет назад они приобрели этот участок, отказывая себе во многом, и каждое свободное воскресенье и выходные посвящали его благоустройству. Здесь они отдыхали от городской суеты: Ольга могла растянуться в гамаке с книгой, а Василий заниматься делами в своей мастерской.
Василий работал менеджером в транспортной компании. Он был открытым, общительным человеком, ценившим родственные связи. Вырос в большой семье, где гостей встречали хлебосольно, и сам воспринимал это как святое правило. Ольга, напротив, воспитывалась в семье, где визиты планировались заранее, и каждый знал меру. До определённого момента она спокойно относилась к такой манере, пока не столкнулась с полной реализацией принципов Василия.
В пятницу, когда они уже загрузили машину продуктами на выходные, зазвонил телефон Василия.
— Васюня! Привет! — раздался бодрый голос его брата Стаса. — Слушай, мы тут с семьёй внезапно решили заскочить к вам на дачу! Мы ж ещё никогда у вас не были! На два денёчка, повидаться, отдохнуть у речки, детей искупать. Вы там будете?
Василий улыбнулся.
— Конечно, брат! Как раз едем. Приезжайте, мест всем хватит!
Отложив трубку, он повернулся к Ольге, которая сидела на пассажирском сиденье.
— Стас с семьёй к нам заглянут. Отлично! Наконец-то все увидимся.
Ольга промолчала. Стаса, его жену Лену и двух их шумных мальчишек-погодок она знала лишь поверхностно, видела на семейных праздниках в городе. Внезапный визит «на два дня» с ночёвкой казался ей преждевременным, но спорить не стала. Возможно, всё-таки будет хорошо.
На следующий день к трём часам подъехал старенький седан Стаса. Из него высыпали все четверо. Стас, высокий и крепкий мужчина, сразу обнял Василия.
— Вот это дача у вас! Здорово! Сейчас всё будешь показывать!
Из багажника они вынесли лишь свои сумки, пляжные полотенца и надувной круг. Ни фруктов, ни сладостей к чаю, ни хотя бы бутылки вина не оказалось. «Спешили, забыли», — отмахнулся Стас. Василий лишь посмеялся, хлопая брата по плечу: «Какие проблемы! Главное — что приехали!»
Лена потянулась, оглядывая дом оценивающим взглядом.
— Мило. Уютненько. Оль, а покажи, где можно руки помыть после дороги.
Дети, восьми и девяти лет, уже носились по участку, заглядывая под каждое ведро.
С первого же часа установился негласный порядок. Ольга — на кухне. Василий и Стас — у мангала и с напитками. Лена устроилась в шезлонге с телефоном, изредка крича детям: «Не лезьте туда!»
Ольга готовила на всех: нарезала салаты, чистила картошку, бегала к роднику за питьевой водой. Василий и Стас разжигали мангал, открывали пиво, их смех разносился по всему участку. Лена изредка заглядывала на кухню за солёным огурчиком, спрашивая: «Оль, тебе помочь?» — но, получив формальный отказ, тут же удалялась. Ольга помогать было некому и некогда. Она ощущала себя не хозяйкой, а нанятой прислугой в собственном доме.
Вечером, после обильного ужина и нескольких тостов «за семейные узы», все пошли купаться. Ольга, усталая, осталась мыть горы посуды. Глядя в окно, она понимала, что её отдых завершился, даже не начавшись.
Ночь прошла неспокойно. Дети долго не могли заснуть, взрослые допоздна сидели на веранде. Утром Ольга поднялась раньше всех, чтобы приготовить завтрак на шестерых, и обнаружила, что молоко и хлеб, которые они привезли с Василием, закончились. Сыр и нарезка также почти иссякли.
— Лена, — осторожно сказала она, когда та вышла на кухню, потягиваясь. — У нас продукты заканчиваются. Может, съездим в магазин? Он здесь всего в пятнадцати минутах.
— Ой, Оль! Я сейчас не могу! Мы с ребятами на речку идём, позагорать. Стас, наверное, ещё спит с Васей. Когда проснутся — скажи им, пусть съездят.
Василий, услышав это, отвёл жену в сторону.
— Зачем ты к Лене пристаёшь? Они же гости. Неудобно. Не позорь меня.
— Продукты-то кто купит? — прошептала она. — Наши кончились.
— Ну съезди ты. На нашей машине. Возьми деньги из моего кошелька на тумбочке.
В кошельке лежало две тысячи рублей. На шестерых на день. Ольга молча отправилась в магазин. Купила курицу и самое необходимое, доплатив из своих денег. Возвращалась с тяжёлыми пакетами, думая: «Два дня, говорили они. Сегодня вечером уедут».
Но вечером, когда она намекнула на обратную дорогу, Стас лишь удивлённо поднял брови.
— Чего спешить? Завтра же праздник. В кои-то веки вывезли детей на природу — пусть дышат. Ты же не прогоняешь нас, Оль?
Василий, уже немного расслабленный после дня, радостно поддержал: «Конечно, оставайтесь! Чем дольше, тем веселее!»
Третий день начался по тому же сценарию. Гости за завтраком шумно обсуждали, как хорошо они выспались на свежем воздухе. Стас, допивая кофе, бодро спросил:
— Оль, а что на обед будет? Вчерашняя курица? Или что-то поинтереснее?
Василий, с утра немного хмурый, потёр виски.
— Оля, съезди, а? Купи ещё шашлыка, только теперь баранину. У меня голова… Ты у нас главная по снабжению. Машина и ключи на месте. С деньгами потом разберёмся.
Он сказал это легко, как что-то само собой разумеющееся. Как будто она — служба логистики и общепита в одном лице. В этот момент в Ольге что-то щёлкнуло. Всё накопившееся за три дня раздражение, усталость и чувство несправедливости превратились в холодную, твёрдую решимость.
— Хорошо, съезжу!
Она взяла ключи и ушла. Через сорок минут вернулась с маленьким пакетом. Прошла на веранду, где все уже собирались за столом, и молча поставила пакет перед Стасом и Леной.
— Что это? — недоумённо спросил Стас.
— Ваша еда на сегодня, — тихо сказала Ольга. — Пельмени, макароны, тушёнка. Этого хватит всем на день.
Воцарилась гробовая тишина. Даже дети замолчали.
— Ты это… шутишь? — спросил Василий.
— Нет. Куплено на мои последние деньги. Три дня я готовила, убирала и закупала еду для вас. Моя вахта окончена. Теперь ваша. У вас есть два варианта.
Она говорила ровно, без крика, глядя по очереди на Стаса и Лену.
— Первый: вы сейчас идёте в магазин сами и покупаете продукты на обед и ужин для всех, и помогаете мне готовить. Если нет — ваш статус «родственники на отдыхе» меняется на статус «постояльцы». Сейчас мы сядем и обсудим стоимость проживания, питания и услуг нашей гостиницы. По рыночным расценкам. Выбирайте.
Лицо Василия стало багровым.
— Ольга! Да ты совсем с ума сошла! Это же моя родня! — воскликнул Василий, не веря происходящему.
— Родня, — кивнула она, наконец встретившись с его взглядом. — А я кто? Бесплатная прислуга при вашей родне? Три дня я работала, пока они беззаботно отдыхали. Ты правда считаешь это нормальным?
Стас и Лена переглянулись. В их глазах читалась не столько испуганная реакция, сколько полное замешательство и отчаянное нежелание что-либо предпринимать. Стас попытался вставить слово:
— Да ладно, Оль, чего тут раздули… Мы же по-семейному…
— По-семейному? — перебила его Ольга, глядя строго. — Это когда все вместе трудятся для общего блага. А не когда одни пашут, а другие только пользуются. Выбирайте сами: либо отправляетесь в магазин, либо оплачиваете счёт за три дня вашего отдыха.
Лена фыркнула и поднялась.
— Стас, собирай вещи. Поехали. Нечего здесь унижаться.
— Вот именно, что унижаться, — громко, почти рыкнув, произнесла Ольга. — Унижает того, кто вынужден безропотно обслуживать чужой отдых. Мне надоело быть униженной.
Василий бегал за братом, что-то бормоча и пытаясь извиниться, но Стас лишь отмахивался от него. Дети скулили и отказывались уезжать. Сборы прошли быстрее, чем можно было ожидать, меньше часа, и вот машина тронулась, выруливая на просёлочную дорогу.
Василий вернулся на веранду. Ольга сидела за столом, уставившись на нетронутую пачку пельменей.
— Ну и сцену ты устроила, — хрипло сказал он, садясь рядом. — На всю жизнь теперь осадок останется.
— Осадок, — спокойно повторила она. — У меня он был три дня, ты его даже не замечал. А теперь он будет у тебя. Можешь ехать к ним, извиняться и готовить обед у них дома. Я не против.
Она медленно повернулась и направилась в дом — убирать комнаты, мыть посуду, возвращать в их уголок привычный порядок и спокойствие. Её щедрость, как и терпение, имели свои чёткие границы. И она только что доказала, что эти границы незыблемы.
