Анна сидела за кухонным столом и снова прокручивала в телефоне цифры. Ипотечный платёж — двадцать пять тысяч. Коммунальные — ещё пять. Продукты — минимум пятнадцать. В сумме выходило сорок пять. На всё остальное оставалось всего десять тысяч. Как обычно — ни шага в сторону.
Телефон зазвонил. На экране высветилось: мама.
— Анечка, — голос был виноватый и усталый, — у меня холодильник сломался. Совсем. Мастер посмотрел, сказал, что чинить бесполезно, только покупать новый.
Анна прикрыла глаза. Холодильник. Именно сейчас. Когда каждая тысяча расписана заранее.
— Мам, а сколько сейчас стоит самый простой?
— Ну… тысяч двадцать, наверное. Я пока у соседки продукты держу, но это же неудобно.
— Понимаю. Мам, давай я подумаю, хорошо? Что-нибудь решим.
Она отключилась и тяжело выдохнула. Мама работала продавцом в маленьком магазине, зарплата была смешная. После ухода отца пять лет назад она жила одна, постоянно считая копейки. Анна помогала, чем могла, но сейчас и у неё с мужем ситуация была непростая.
Вечером домой вернулся Сергей. Он сразу заметил, что жена расстроена.
— Что случилось?
— У мамы холодильник накрылся. Нужен новый, а денег у неё нет.
Сергей сел рядом, задумался на секунду и сказал спокойно:
— Слушай, мне же премию дали. Пятнадцать тысяч. Давай я переведу твоей маме. На холодильник почти хватит.
Анна удивлённо посмотрела на него:
— Серёж, но у нас же свои платежи…
— Ань, справимся. В этом месяце ужмёмся. Ей сейчас тяжелее.
Анна почувствовала, как к горлу подступает благодарность. Не каждый мужчина так поступил бы.
На следующий день Сергей перевёл деньги. Мама позвонила почти сразу, растроганная:
— Анечка, спасибо вам огромное! Передай Серёже, что он у меня просто золото, а не зять! Холодильник купила, ещё и на лекарства осталось.
— Обязательно передам, мам. Главное — не переживай.
Анна положила трубку и подумала, что ей действительно повезло. Муж оказался не жадным, понимающим, способным поддержать не только своих, но и её близких.
Прошёл месяц. В одну из суббот позвонила свекровь, Валентина Викторовна.
— Сыночек, хочу завтра заехать. Давно не виделись.
Сергей согласился. С утра они с Анной навели порядок, накрыли стол. Валентина пришла с тортом, села, начала расспрашивать про жизнь, работу, планы.
Чай только разлили, как в дверь снова позвонили. Это оказалась мама Анны, Лидия. Она предупреждала, что будет неподалёку и заглянет ненадолго. Анна решила, что ничего страшного — пусть пообщаются, давно не виделись.
Разговор шёл спокойно: о ценах, соседях, здоровье. И вдруг Лидия посмотрела на Сергея с тёплой улыбкой:
— Серёженька, я всё хотела сказать — спасибо тебе огромное. Ты меня тогда очень выручил. Холодильник купила, да и лекарства смогла взять.
Валентина Викторовна резко подняла голову.
— За какую помощь? — настороженно спросила она.
Лидия растерялась:
— Ну… Серёжа же мне деньги перевёл месяц назад. Когда холодильник сломался.
Свекровь медленно повернулась к сыну. Лицо стало жёстким.
— Серёжа, это правда?
— Ну… да, мам. Я просто помог.
— Помог, — холодно повторила Валентина.
За столом повисло напряжение. Лидия сразу поняла, что сказала лишнее. Быстро допила чай, поднялась:
— Ладно, мне пора. Аня, созвонимся.
Она ушла. Валентина сидела, сжав губы. Анна внутренне сжалась — она знала этот взгляд.
— Серёжа, пойдём в комнату, — сказала свекровь.
Они вышли. Анна осталась на кухне, но голоса были слышны отчётливо.
— Объясни мне, — начала Валентина, — с каких пор ты стал раздавать деньги чужим женщинам?
— Мам, это не чужая женщина. Это мама моей жены.
— Мать жены — не мать тебе! У тебя своя есть!
Сергей вздохнул, стараясь говорить спокойно:
— У неё сломался холодильник. Денег не было. Я просто помог.
— А мне ты помогал? — голос Валентины стал резким. — Я тебе говорила, что зубы лечить нужно, дорого! Ты предложил деньги? Нет! А чужой тётке — пожалуйста!
— Мам, ты не просила…
— Не просила?! — она почти закричала. — Я не должна просить! Я тебя одна растила, без отца! Я за двоих пахала! А ты теперь чужую семью содержишь!
Анна вошла в комнату, стараясь говорить спокойно:
— Валентина Викторовна, всё не так, как вы думаете…
Свекровь резко повернулась к ней:
— А, вот и ты! Конечно, не так! Это ты его настроила, да? Чтобы у моего сына ни копейки не оставалось, всё твоей матери утекало!
— Моя мама ничего не просила, — возразила Анна. — Серёжа сам предложил помочь.
— Сам?! — свекровь усмехнулась. — Ну да, сам. А ты рядом стояла, глазками хлопала! Он у нас добрый, ему отказать трудно!
Сергей попытался вмешаться:
— Мам, прекрати. Это было моё решение.
— Твоё решение — содержать посторонних людей?! — повысила голос Валентина. — А родная мать, значит, на втором плане?
Она резко схватила сумку:
— Всё ясно. Теперь я поняла, какое у меня место. Последнее. После тёщи, после всех остальных!
— Мам, не уходи… — тихо сказал Сергей.
— Уйду! И не звони, пока не поймёшь, что натворил!
Дверь хлопнула. В квартире стало пусто и глухо. Анна опустилась на стул:
— Серёж… что это вообще было?
— Не знаю, — растерянно ответил он. — Мама обиделась.
— Обиделась? Она устроила скандал и обвинила меня в том, чего я не делала!
Сергей сел рядом:
— Она просто испугалась. Решила, что я про неё забываю.
— Но ты же не забываешь! Ты ей помогаешь постоянно!
— Помогаю… но, видимо, ей этого кажется мало.
Прошла неделя. Валентина не звонила. Сергей пытался дозвониться — безрезультатно. Сообщения оставались без ответа. Обиду она носила серьёзную.
Через две недели они случайно столкнулись в магазине. Увидев их, свекровь поджала губы:
— О, вот и благотворители. Ну что, тёща опять нуждается? Не забыли ей перевести?
Анна почувствовала, как лицо заливает краска. Сергей попытался заговорить:
— Мам, давай без этого…
— Без этого? — холодно бросила она. — Ты уже всё решил.
И прошла мимо. Анну накрыла волна обиды. Какой ещё «выбор»? Муж просто помог человеку.
Дома разговор продолжился. Сергей был подавлен:
— Я правда не понимаю, чего она хочет.
— Она хочет, чтобы все твои деньги шли только ей, — спокойно сказала Анна. — Чтобы ты никому больше не помогал.
— Но это же неправильно…
— Конечно. Но она считает, что у неё особые права.
Сергей задумался:
— И что нам делать?
— Мне не нравится, что любая помощь моей маме превращается в скандал, — ответила Анна. — Выходит, мы должны у твоей матери разрешения спрашивать?
— Нет, — покачал он головой.
— Тогда нужно что-то менять.
Они долго молчали. Потом Анна предложила:
— Давай сделаем прозрачный бюджет. Отдельно заложим сумму на помощь родным — с обеих сторон. Чтобы всё было честно и понятно.
— Думаешь, поможет?
— Даст ясность. Твоя мама увидит, что мы о ней не забываем. И что помощь моей маме — не за её счёт.
Сергей кивнул:
— Хорошо. Попробуем.
На следующий день он поехал к матери. Валентина открыла дверь с недовольным видом:
— Зачем пришёл?
— Поговорить, мам.
Они сели на кухне. Сергей разложил блокнот:
— Смотри. Вот наши доходы, вот расходы. А вот — помощь родным. В этом месяце тебе пять тысяч. Моей тёще — ноль. В прошлом месяце наоборот: ей пятнадцать на холодильник. Мы поддерживаем обе стороны.
Валентина молча смотрела на цифры. Потом сказала тише:
— Я просто испугалась. Решила, что ты меня отодвигаешь. Что жена важнее.
— Мам, жена — это моя семья. Как и ты. Я никого не вычёркиваю.
Она помолчала, затем кивнула:
— Ладно. Я поняла.
Отношения восстановились не сразу. Пару раз Валентина ещё позволяла себе колкости. Но со временем напряжение сошло на нет. Анна и Сергей продолжали вести записи, ничего не скрывали. Свекровь видела, что о ней помнят.
Через три месяца у мамы Анны снова возникла проблема — сломался телефон. Сергей снова предложил помочь. Анна спросила:
— Твоей маме скажем?
— Конечно. Пусть знает.
Идеального мира не получилось. Валентина всё ещё иногда ревновала, узнавая о помощи тёще. Но громких скандалов больше не было. Она приняла главное: сын не забывает о ней. Просто он помогает всем, кому нужно. И это его выбор.
Анна тоже сделала вывод: в семье нельзя скрывать финансовые решения. Открытость снимает обиды и недомолвки. Да, отношения со свекровью стали прохладнее, но спокойствие оказалось важнее.
Каждая семья — отдельная система со своими правилами, бюджетом и решениями. И никто не имеет права диктовать, кому помогать, а кому нет. Даже если этот «никто» — родная мать.
