Было ещё совсем раннее утро, а я уже сидела перед экраном компьютера. На мониторе лениво мигал курсор, рядом остывала чашка кофе, к которой я так и не притронулась.
В голове по кругу звучала одна и та же фраза, произнесённая накануне вечером: «Кристина, ты же понимаешь, сейчас непростой финансовый этап. Твоё повышение уже согласовано, честное слово. Просто оформим его в первом квартале следующего года. А премия… ну, ты же знаешь, я руководитель направления, это бонус за управление».
Сергей Викторович умел говорить. Уверенно, мягко, с почти отцовской интонацией, глядя прямо в глаза. Если бы мне было лет на пять меньше, я, вероятно, кивнула бы, проглотила обиду и снова пошла работать, веря в «светлое завтра» и «следующий год».
Но мне тридцать четыре. Я ведущий аналитик с десятилетним опытом. И я прекрасно знаю, что «следующий год» в корпоративной реальности нашего холдинга — это завуалированное «никогда».
Я открыла на общем диске папку «Проект Аврора». Полгода жизни. Бессонные ночи, выходные за ноутбуком, споры с разработчиками, выбивание бюджетов, переписывание архитектуры. Это была моя идея от начала до конца: концепция, структура, реализация. Сергей Викторович появлялся лишь на отчётных планёрках, задавал дежурный вопрос «Ну как, движемся?» и важно кивал.
А вчера на совете директоров он представил «Аврору» как собственное детище. Меня даже не пригласили в переговорную. Я узнала обо всём случайно — секретарь генерального, проходя мимо, бросила: «Твой начальник просто монстр, такой проект показал, ему сразу годовую премию утвердили».
И в тот момент внутри что-то щёлкнуло. Завтра в 14:00 должна была состояться финальная демонстрация системы инвесторам. Без неё финансирование на следующий год просто не откроют.
Сергей Викторович в технической части проекта не разбирался от слова совсем. Он умел эффектно листать слайды и говорить обтекаемыми формулировками про «синергию» и «оптимизацию процессов». Но стоило инвестору попросить показать работу алгоритма или задать вопрос по бэкенду — шеф терялся. Обычно в такие моменты он оборачивался ко мне и говорил: «Кристина сейчас пояснит».
Но сегодня Кристины там не будет.
Точка невозврата
Я взяла чистый лист и написала заявление: «Прошу уволить меня по собственному желанию с сегодняшнего дня». Я знала, что по закону положена двухнедельная отработка. Но я также знала, что у меня накопился неиспользованный отпуск почти за три года — сорок восемь дней. Достаточно оформить отпуск с последующим увольнением.
Я зашла на сервер и открыла свой проект. «Аврора» была сложной аналитической системой. Её ценность заключалась не в красивой презентации, которая лежала у шефа, а в исходных данных, расчётах и архитектурных связках, объединявших разрозненные базы. Все эти настройки хранились в моём локальном профиле, в личной ветке. Без них система превращалась в пустую оболочку.
Удалить всё сразу было бы слишком грубо и опасно — уничтожение имущества компании легко тянуло на статью.
Я просто перенесла ключевые конфигурационные файлы, связывавшие систему, на внешний жёсткий диск. А на сервере оставила старые версии — трёхмесячной давности, те самые, что работали с ошибками и давали неверные прогнозы. Визуально папка выглядела прежней, но внутри царил беспорядок.
Затем я привела в порядок рабочий компьютер: удалила переписки, личные заметки, вышла из всех аккаунтов.
В кабинет вошёл Сергей Викторович.
— Кристиночка, привет! Молодец, готовишься? У нас в два часа серьёзный бой. Кстати, подготовь мне шпаргалку по тем цифрам, что мы обсуждали в пятницу.
Я медленно повернулась к нему.
— Здравствуйте, Сергей Викторович. Шпаргалки не будет.
Он застыл, так и не донёс кружку до рта.
— В смысле не будет? Ты что, не выспалась?
— Я увольняюсь, — спокойно сказала я и положила заявление на стол. — Прямо сегодня. У меня сорок восемь дней отпуска. Прошу подписать.
— Ты с ума сошла?! — его лицо налилось краской. — Какое увольнение? У нас презентация! Инвесторы из столицы летят! Ты не имеешь права!
— Имею. Трудовой кодекс, статья 127. Реализация права на отпуск при увольнении. А что касается презентации… Это же ваш проект, Сергей Викторович. Вы вчера так уверенно рассказывали совету директоров, что это ваша идея и ваша реализация. Вот и презентуйте.
Он попытался сменить тон: сначала угрожал, потом уговаривал, говорил о «команде» и «дружбе». Когда понял, что не действует, перешёл на крик.
— Ты никуда не уйдёшь! Я тебя по статье уволю! Ты в этом городе даже дворником не устроишься!
Я молча поднялась, взяла сумку и куртку.
— Заявление зарегистрировано у секретаря, копия с входящим номером у меня. Ключ-карта на столе. Всего доброго.
Что произошло в 14:00
О том, что случилось на презентации, я узнала вечером. Мне рассказала Катя из соседнего отдела…
Когда Сергей Викторович вывел систему на большой экран, всё выглядело вполне прилично. Программа запустилась без задержек, интерфейс был аккуратным, графики плавно строились. Инвесторы одобрительно переглядывались и кивали. Шеф заметно расслабился, почувствовав почву под ногами.
— А теперь давайте посмотрим, как система поведёт себя при стресс-сценарии изменения валютного курса, — спокойно предложил главный инвестор.
Сергей Викторович с показной уверенностью нажал кнопку «Рассчитать».
И в этот момент система, опираясь на устаревшие и сбойные алгоритмы, которые я намеренно оставила, выдала результат. На экране появилось, что прибыль компании возрастёт на четыре тысячи процентов всего за двое суток.
В переговорной воцарилась гробовая тишина.
— Это… это тестовый баг, — пробормотал шеф, явно теряя контроль над ситуацией.
— Тогда загрузите реальные данные за прошлый месяц, — холодно предложил инвестор.
Сергей Викторович попытался выполнить запрос. Система на несколько секунд зависла, после чего выдала критическую ошибку базы данных и полностью перестала отвечать.
— Кристина! — выкрикнул он в зал, забыв, что меня там нет. — Посмотри, что происходит!
Ответить было некому.
Как позже рассказывала Катя, всё это напоминало публичную казнь. Инвесторы встали и покинули переговорную меньше чем через десять минут, напоследок бросив фразы о «вопиющей некомпетентности» и «попытке выдать сырой продукт за готовое решение». Генеральный директор кричал так, что дрожали стёкла.
Почему я ни о чём не жалею
Я не уничтожала данные компании. Я всего лишь забрала свой интеллектуальный вклад, который так и не был оплачен и формально закреплён. Проект оказался ровно в том состоянии, в каком он существовал бы без моего участия — на уровне знаний и умений моего начальника.
Удаление рабочих черновиков не было актом мести. Это была наглядная демонстрация реальности. Сергей Викторович продал руководству иллюзию контроля и компетентности, которой у него не было.
Чем всё закончилось? Сергея Викторовича уволили уже через неделю. В процессе выяснилось, что он не только присваивал чужие заслуги, но и годами скрывал проблемы в других направлениях. Мне звонили с предложением вернуться, сам генеральный выходил на связь, предлагал должность руководителя отдела и ту самую премию.
Я отказалась.
Сейчас я работаю в другой компании. На собеседовании я открыто рассказала эту историю. Директор по IT выслушал внимательно и сказал: «Значит, с вами лучше сразу договариваться честно и выполнять обещания. Нам такие люди нужны».
А как бы вы поступили на моём месте?
