Светлана вытерла ладони о кухонное полотенце и с удовлетворением оглядела стол. Скромный, но очень тёплый и домашний: оливье в красивой хрустальной салатнице, курица с румяной корочкой, мясная нарезка, аккуратные бутерброды с форелью, мандарины. Ровно столько, сколько нужно для двоих. Впервые за долгое время они с Алексеем собирались встретить Новый год наедине — без суеты, без шумных визитов и бесконечных тостов.
— Лёш, гирлянду включил? — крикнула она из кухни.
— Да! — отозвался муж. — Сейчас ещё свечи поставлю!
Светлана улыбнулась. Всё складывалось идеально. Через пару часов — бой курантов, тихий вечер вдвоём, свечи и разговоры. А впереди целых десять выходных: завтра — к друзьям за город, потом кино, прогулки, а где-то между — ленивые дни на диване. Настоящее счастье.
Раздался звонок в дверь.
Светлана вздрогнула. Кто может прийти в десять вечера тридцать первого декабря? Алексей выглянул из комнаты, удивлённо посмотрел на жену и направился к двери.
На пороге стояла его мама — Тамара — с внушительной сумкой на колёсиках.
— Сыночек, — произнесла она тихо, почти извиняясь, — ты ведь меня не выставишь?
Алексей замер. Светлана вышла из кухни, увидела свекровь — и её улыбка медленно исчезла.
— Мам, что случилось? — наконец выдохнул Алексей.
Тамара шагнула внутрь, потянув за собой тяжёлую сумку, колёсики которой недовольно скрипнули.
— Мы с отцом поссорились, — устало сказала она. — Совсем. Я больше так не могу. Решила сделать паузу.
— Паузу? — переспросил сын.
— Ну да. Поживу у вас немного, пока всё не уляжется.
— Немного — это сколько? — осторожно уточнила Светлана.
Тамара сняла шапку, пригладила волосы:
— Думаю, месяц. Может, два. Как получится.
Молодые переглянулись. Месяц. В их однокомнатной квартире. Где диван — это кровать, где кухня едва вмещает двоих, где каждый сантиметр давно распределён.
— Мам, а что произошло? — Алексей помог матери снять пальто.
— Да всё, сынок, — махнула она рукой. — Устала терпеть. Годы проходят, а он меня не слышит. Я потому и не предупредила — знала, что отговаривать начнёшь.
Светлана прислонилась к дверному косяку, стараясь осмыслить услышанное. Свекровь. Надолго. У них. В Новый год.
— Светочка, ты ведь не против? — с надеждой посмотрела Тамара. — Я тихо, мешать не буду.
Что тут ответить? Сказать «нет» пожилой женщине, которая сбежала из дома в праздничный вечер?
— Конечно, не против, — с трудом выговорила Светлана. — Проходите, Тамара Ивановна.
Свекровь облегчённо выдохнула:
— Спасибо, я знала, что вы меня не оставите.
Алексей закатил сумку в прихожую. Тамара прошлась по комнате, осмотрелась:
— Ой, как тесно у вас. Ну ничего, я на диване устроюсь.
На их диване. Там, где они спят.
Светлана вернулась на кухню, машинально заглянула в холодильник и закрыла его. Все планы рушились один за другим. Поездка к друзьям — отменяется, кино — тоже, романтический вечер — теперь с третьим человеком в комнате.
Алексей подошёл:
— Свет, прости… Я правда не знал, что она приедет.
— Понимаю, — тихо ответила она. — И что теперь?
— Пусть переночует, а завтра разберёмся. Может, с отцом помирится.
Светлана сомневалась. Если Тамара решила «взять паузу», она умеет её растягивать.
Из комнаты донеслось:
— Алёшенька, где у вас полотенца? И подушку мне нужно!
Муж тяжело вздохнул и пошёл помогать. Светлана осталась одна, глядя на стол, накрытый на двоих. Пришлось срочно расширять меню.
Она достала из морозилки котлеты, поставила сковороду, нарезала овощи. Тамара любила, чтобы еды было много и на выбор.
К одиннадцати стол стал выглядеть приличнее. Свекровь вышла в халате — явно взятом с собой.
— Как вкусно пахнет! — оживилась она. — А картошку не жарила?
— Не успела.
— Жаль… Я люблю жареную картошку на праздник. Ну ничего, в следующий раз.
Светлана сжала губы. Значит, «следующий раз» уже в планах.
За столом Тамара попробовала салат:
— Хорошо. Я бы, правда, горошка добавила побольше. И яйца помельче, но это на любителя.
Света молча кивнула. Алексей попытался отвлечь разговор:
— Мам, папа знает, что ты ушла?
— Конечно. Я записку оставила.
— Записку?
— «Ухожу. Не ищи». Пусть подумает.
Молодые снова переглянулись. Это было серьёзно.
Под бой курантов Тамара крепко обняла сына:
— С Новым годом! Как хорошо, что я с вами!
Светлана улыбнулась из вежливости.
После полуночи свекровь ещё долго рассказывала о своём муже, о годах терпения и усталости. Алексей слушал, Светлана убирала со стола и мысленно считала дни.
Когда Тамара легла спать на диван, супруги устроились на матрасе на полу.
— Лёш, это правда надолго? — шёпотом спросила Светлана.
— Не знаю… Надеюсь, нет.
— А планы?
— Придётся отменить.
Алексей обнял жену:
— Потерпи. Я не могу её выгнать.
— Я понимаю, — вздохнула Светлана. — Просто это слишком неожиданно.
Утром первого января Тамара встала раньше всех. Светлану разбудил звон посуды. На кухне свекровь уже варила кашу.
— Доброе утро! — бодро сказала она. — Я вам завтрак приготовила.
Светлана поблагодарила и присела за стол.
— Тамара Ивановна, а вы с мужем… может, всё-таки позвоните ему? — осторожно спросила она.
— Нет, — отрезала свекровь. — Пусть сам набирает. Если, конечно, захочет.
— А вдруг он переживает?
— Переживает? — усмехнулась Тамара. — Он всю жизнь только о себе и думает.
Света больше ничего не сказала. Влезать в чужой семейный конфликт ей совершенно не хотелось.
После завтрака Тамара перешла к активным действиям и начала с кухни. Открыла шкафчики, осмотрелась и тут же вынесла вердикт:
— Светочка, ну почему у тебя крупы так высоко стоят? Это же неудобно.
— Мне нормально, — спокойно ответила хозяйка.
— Нет-нет, так неправильно. Давай переставим. Вот сюда, вниз. И кастрюли у тебя не там. Сейчас всё разложу, увидишь — будет гораздо удобнее.
Не дожидаясь ответа, свекровь принялась перекладывать посуду. Светлана стояла рядом и молча наблюдала, как её аккуратно выстроенный порядок исчезает. Вмешаться? Но ведь женщина искренне «помогает».
К вечеру изменения стали тотальными: сковородки перекочевали в духовку, ножи — в ящик, полотенца — со стены на спинку стула.
— Вот теперь порядок! — с удовлетворением сказала Тамара. — А то у вас тут был сплошной беспорядок.
Света кивнула, сдерживая раздражение. Этот «беспорядок» был результатом лет привычки, когда всё делалось автоматически. Теперь же каждое движение требовало усилий.
На второй день начались советы. Светлана мыла посуду — Тамара тут же оказалась рядом:
— Ты губку неправильно держишь. Надо круговыми движениями. И воды слишком много тратишь, расточительство.
Светлана медленно вдохнула. Алексей в комнате делал вид, что его здесь нет.
На третий день Тамара вздохнула:
— Что-то у вас прохладно.
— Батареи горячие, — отозвался Алексей.
— Может, вам так кажется. А мне зябко. Старею, наверное.
Света принесла ещё одно одеяло. Тамара укуталась:
— Вот, так лучше. Хотя дома у меня теплее было.
На четвёртый день Алексей всё-таки позвонил отцу.
— Пап, как ты?
— Нормально.
— Мама у нас.
— Пусть будет. Когда надоест — вернётся.
— Может, ты ей позвонишь?
— Зачем? Она ушла — пусть и возвращается сама.
Алексей убрал телефон. Два упрямства столкнулись лбами.
На пятый день Светлана поняла, что больше не вывозит. Тамара была везде: на кухне, в ванной, в комнате. Постоянные разговоры, комментарии, советы. Ни тишины, ни уединения.
— Лёш, — прошептала она вечером, — мы месяц так не протянем.
— Я понимаю, — так же тихо ответил он. — Но что делать?
— Выгнать — нет. Но, может, уговорить вернуться?
— Она не хочет. Говорит, отец должен первый позвонить.
— А он не звонит.
Они лежали на матрасе на полу, слушая, как свекровь ворочается на диване. Вздохи, шаги, вода на кухне, скрип пружин. Света закрыла глаза. Ещё минимум двадцать пять дней.
На седьмой день Тамара поинтересовалась:
— Света, ты куда собираешься?
— На работу.
— Как на работу? Каникулы же!
— У меня короткие, с восьмого выхожу.
— Жаль… А я думала, мы с тобой посидим, поговорим.
Света представила эти бесконечные разговоры и с трудом сдержалась.
К концу недели устали все. Алексей метался между матерью и женой. Тамара чувствовала себя обделённой вниманием. Светлана терпела молча.
Однажды вечером свекровь неожиданно сказала:
— Тут у вас тесновато. Может, вам стоит подумать о переезде?
Света едва не поперхнулась чаем.
— Мам, мы пока не планировали, — осторожно сказал Алексей.
— А зря. Вот была бы двухкомнатная — я бы отдельную комнату заняла и никому не мешала.
Она собиралась остаться. Навсегда.
Светлана ушла в ванную, включила воду и глубоко вдохнула. Стало ясно: если не поставить точку сейчас, эта история никогда не закончится.
Вернувшись, она спокойно произнесла:
— Тамара Ивановна, мы вас уважаем и любим. Но нам действительно тесно втроём. Может, стоит поговорить с мужем и вернуться домой?
Свекровь нахмурилась:
— Я уже сказала — он должен позвонить первым.
— А если не позвонит?
— Тогда я остаюсь здесь.
Алексей тяжело вздохнул и снова набрал номер отца.
— Пап, вы так и будете молчать?
— Пусть она извинится.
— За что?
— За то, что ушла.
— Ей здесь неудобно. И нам тоже. Давайте мириться.
Молчание. Потом:
— Ладно. Скажи ей — пусть возвращается. Я не злюсь.
Алексей протянул телефон матери. Та взяла неохотно:
— Алло?.. Что?.. Не сердишься?.. А извиниться?.. Ладно… Может, завтра приеду…
Положив трубку, она подумала и сказала:
— Завтра уеду. Всё равно у вас тесно.
Света еле сдержала улыбку.
На следующий день Тамара собрала вещи. Алексей отвёз её на вокзал. Вернувшись, он застал Светлану, которая уже расставляла кухню по-старому.
— Уехала? — спросила она.
— Уехала. Немного обиделась, но уехала.
Они переглянулись и выдохнули одновременно. Квартира снова стала их — маленькой, тесной, но родной.
— Лёш, в следующий раз давай сразу обсуждать гостей, — тихо сказала Света.
— Обязательно, — кивнул он.
Они рассмеялись. Новый год вышел не таким, как планировалось, но начался с главного — умения отстоять своё пространство и свою жизнь.
