С Валерием я познакомилась через приложение для знакомств. Его профиль выглядел безупречно: 35 лет, высшее образование, инженер, аккуратные фотографии — никаких странных селфи из ванной и вызывающих поз. Мы переписывались около недели. Он показался мне воспитанным, грамотным, немного старомодным, но это даже подкупало. Ни намёка на пошлость, всё корректно и спокойно.
Встретиться договорились в субботу днём, в кофейне в центре. Я пришла вовремя, Валерий уже сидел за столиком. Вживую он выглядел даже лучше, чем на фото: ухоженный, аккуратная стрижка, выглаженный джемпер, чистая обувь. Перед ним лежал кожаный ежедневник и ручка. Тогда я не обратила на это внимания — решила, что человек просто организованный.
Мы сделали заказ: я взяла капучино с чизкейком, он — чёрный чай. Начали разговаривать. Всё было стандартно: работа, интересы, погода. Он говорил спокойно и правильно, но как будто по заранее выученному сценарию. И вот, когда нам принесли заказ, он аккуратно отодвинул чашку, положил ладонь на блокнот и посмотрел на меня слишком серьёзно.
— Алина, ты мне симпатична. Ты производишь впечатление серьёзной женщины.
Я улыбнулась, приняв комплимент.
— Спасибо, Валерий. Ты тоже кажешься интересным человеком.
— Именно поэтому, — продолжил он, открывая ежедневник, — я считаю нужным сразу обсудить важные моменты. Мы взрослые люди, не хочется тратить время зря. Моя мама, Тамара Игоревна, женщина очень опытная и мудрая. Она переживает за моё будущее, поэтому составила для тебя небольшой список вопросов. Ты не против, если мы его обсудим?
Я замерла с вилкой в руке. Чизкейк внезапно стал безвкусным.
— Прости… что? Твоя мама подготовила вопросы для меня? На первом свидании?
— Разумеется, — спокойно ответил он, поправив очки. — Брак — серьёзный шаг. Нужно всё выяснять заранее.
Я решила, что это шутка. Такой странный, специфический юмор.
— Ладно, — усмехнулась я. — Давай. Может, ещё справку из диспансера надо было принести?
Он не улыбнулся.
— Первый пункт, — начал он читать, водя пальцем по строкам. — Медицинский. Есть ли у тебя наследственные хронические заболевания? В нашем роду все здоровы, нам важно не испортить генетику.
Моя улыбка исчезла.
— Валерий, ты сейчас серьёзно спрашиваешь меня о наследственности спустя двадцать минут после знакомства?
— Это важно. Мама говорит, здоровье жены — залог долгой жизни мужа. Ладно, идём дальше. Второй пункт — бытовой. У меня гастрит, мне нужно дробное диетическое питание. Умеешь ли ты готовить паровые котлеты и супы-пюре? И готова ли вставать в шесть утра, чтобы готовить мне свежий завтрак? Полуфабрикаты я не ем.
Во мне одновременно боролись смех и раздражение.
— Готовить я умею, — медленно сказала я. — Но вставать в шесть утра готова только ради рейса на Мальдивы.
Он нахмурился и сделал пометку в блокноте. Видимо, не прошла по критериям.
— Третий пункт — жилищный. У тебя собственная квартира или съёмная? Если своя, как оформлена? Нет ли долей родственников? Мама считает, что жену нужно приводить на территорию мужа, но у жены должен быть запасной вариант, чтобы не претендовать на имущество при разводе.
— Подожди, — перебила я. — Мы ещё кофе не допили, а ты уже делишь имущество?
— Я просто минимизирую риски. Мама по образованию юрист, она знает, как бывает.
Но решающим стал четвёртый пункт.
— И самое важное. Отношения с мамой. Тамара Игоревна — главный человек в моей жизни. Летом каждые выходные мы проводим на даче: грядки, заготовки, помощь. Ты готова посвящать выходные моей маме? И ещё — мама считает, что невестка должна звонить свекрови каждый день и интересоваться её самочувствием.
Я посмотрела на взрослого, симпатичного мужчину и вдруг ясно увидела не партнёра, а маленького мальчика с маминой запиской. Он даже не осознавал, насколько это странно. Для него блокнот был нормой. Он не был самостоятельной фигурой — он был представителем мамы на переговорах.
Я допила кофе, аккуратно вытерла губы салфеткой и достала кошелёк.
— Знаешь, Валерий, — сказала я, кладя деньги за свой заказ. — У меня есть один ответ на все пункты Тамары Игоревны.
— Да? — он приготовился записывать.
— Я вам не подхожу. Я не встаю в шесть утра ради паровых котлет, у меня плохая наследственность — я не переношу маменькиных сынков, и я планирую проводить выходные так, как хочу я, а не Тамара Игоревна.
Он растерялся.
— Алина, ты ведёшь себя инфантильно. Это всего лишь вопросы. Нужно уметь идти на компромисс.
— Это не компромисс. Это собеседование на должность бесплатной сиделки и домработницы. Боюсь, я не прошла по квалификации. Передай маме привет и скажи, пусть ищет дальше.
Я встала и ушла. Спиной чувствовала его недоумённый взгляд. Наверное, он искренне не понял, почему я отказалась от такого «выгодного» варианта. А я шла по улице и радовалась, что этот блокнот появился на первой встрече, а не через полгода отношений.
Мой ответ подписчице
Здравствуйте, Алина. Вы поступили абсолютно верно. Вы столкнулись с тем, что в психологии называется патологическим слиянием — отсутствием сепарации от родителя.
Что мы здесь видим:
Отсутствие психологической автономии. Мужчине 35 лет, но он не говорит от своего имени. Он транслирует установки матери: «мама подготовила», «мама считает». Собственного желания и позиции у него нет.
Психологический брак с матерью. Тамара Игоревна занимает место главной женщины в его жизни. Для партнёрши там просто нет пространства — она всегда будет третьей лишней.
Блокнот как символ. Это не просто предмет. Это присутствие матери на свидании. Фактически, вы были на встрече втроём.
Потребительский подход. Ищется не личность, а функция: здоровье, быт, ресурсы, обслуживание. Интересы, чувства и желания женщины полностью игнорируются.
Вы сделали всё правильно: не стали доказывать, не вступили в борьбу, не пытались «перевоспитать». Вы закрыли финансовый вопрос и ушли. С такими мужчинами невозможно построить зрелые партнёрские отношения — там нет второго взрослого.
Если на первом свидании вы слышите фразу «мама считает» больше одного раза — это не уважение к родителям. Это сигнал опасности.
Берегите себя и своё время.
