Мы с мужем, пусть его будут звать Андрей, женаты уже семь лет. Первые пять новогодних ночей мы неизменно проводили по сценарию его матери, Галины Петровны. Это был неизменный спектакль под условным названием «Семья должна быть вместе».
Декорации тоже не менялись: тесная квартира свёкров, стол, прогибающийся под тяжестью салатов с майонезом, телевизор, орущий без пауз, и бесконечные тосты за здоровье, которые ближе к полуночи плавно превращались в выяснение, кто кого больше уважает и кто кому сколько должен.
Я исправно отрабатывала эту новогоднюю повинность. Кромсала тазики оливье, мыла горы посуды — ведь «Галечке тяжело, она же готовила», выслушивала наставления золовки о том, когда нам пора рожать и почему выбранные мной шторы — ошибка всей моей жизни. Андрей в такие моменты либо растворялся где-то между комнатами, либо покорно соглашался с мамой, лишь бы не было скандала.
Но этот год оказался другим. Он был изматывающим. Мы оба работали на износ, стараясь закрыть ипотеку. В середине декабря я честно сказала мужу:
— Андрей, давай в этот раз никуда не поедем и никого не будем звать. Я хочу просто лечь, включить старый фильм, съесть бутерброд с икрой и лечь спать в час ночи.
Он посмотрел на меня и сразу согласился. Устал он не меньше — годовые отчёты вытянули все силы. За две недели мы предупредили всех родственников. Я лично позвонила Галине Петровне.
— Мама, в этом году мы пас. Отмечаем вдвоём, тихо, дома. Очень устали. Никого не принимаем и сами никуда не едем.
— Как это так? — голос свекрови дрогнул от обиды. — Семья должна быть вместе! Света с мужем приедут, тётя Ира…
— Нет, Галина Петровна. Решение окончательное. Мы заедем к вам третьего числа, поздравим и привезём подарки. А тридцать первого нас просто нет.
Она повздыхала, поохала, но вроде бы согласилась. По крайней мере, тогда мне так показалось. Мы купили еды ровно столько, сколько нужно двум уставшим людям на один спокойный вечер: банку икры, сыр, фрукты и бутылку хорошего вина.
31 декабря. День тишины
Утро было идеальным. Мы выспались. Я не стояла у плиты с рассвета. Мы гуляли в парке, смотрели на падающий снег, пили кофе в кофейне. К шести вечера вернулись домой, приняли душ, переоделись в мягкую домашнюю одежду. Я надела свой любимый махровый халат — старенький, но невероятно уютный, пыльно-розового цвета.
Идиллию разрушил звонок в 19:30. Это была золовка Света.
— Привет, братик! — её голос был настолько бодрым, что его слышно было и без громкой связи. — Ну что, ставьте чайник, разогревайте духовку! Мы тут посовещались и решили: нечего молодым одним сидеть! Мама сказала, что у вас квартира просторнее. В общем, мы едем! Мама, папа, мы с Толиком и дети. Через сорок минут будем! Сюрприз!
Андрей побледнел и посмотрел на меня взглядом загнанного зверя.
— Свет, подожди… Мы же договаривались… У нас ничего не готово…
— Да ладно тебе! — перебила она. — Что мы, чужие? Картошку сварите, салатик порежете. У нас с собой нарезка есть. Всё, мы уже в такси!
Телефон замолчал. Андрей сидел, не решаясь поднять на меня глаза.
— Они едут… все.
— Я слышала, — мой голос был удивительно спокойным. — Что будем делать?
— Надо срочно в магазин! Или доставку заказать! Лена, вставай, надо убрать, сервиз достать…
Он заметался по комнате, хватая подушки и пледы, изображая суету. И тут я сказала:
— Сядь.
— Лена, ты что? Они через полчаса будут!
— Сядь. Я сказала.
Я сняла маску с лица, вытерла остатки крема и вдруг почувствовала внутри холодную, ясную злость.
— Мы никуда не бежим. Мы ничего не готовим. Мы не накрываем стол.
— Ты с ума сошла? Это же мама!
— Именно. Твоя мама, которая проигнорировала нашу просьбу. Мы предупредили? Да. Они решили устроить «сюрприз»? Отлично. Пусть получают ответный.
Сюрприз для гостей
Я запретила Андрею суетиться. Осталась в халате, даже не стала расчёсывать влажные волосы — просто собрала их в небрежный пучок. На ноги надела тёплые шерстяные носки.
На кухонный стол я поставила шесть обычных разномастных чашек, какие были под рукой. В центр — заварочный чайник с самым простым чёрным чаем. Рядом — вазочку с сушками, которые лежали в шкафу уже пару месяцев. И всё. Ни сахара, ни конфет, ни бутербродов. Холодильник я демонстративно закрыла, а купленные для нас продукты убрала на балкон в непрозрачный пакет.
Андрей смотрел на это с ужасом.
— Ты хочешь войны?
— Я хочу уважения, — ответила я. — Если люди считают нормальным приехать без приглашения, значит, они готовы принять нас такими, какие мы есть. А мы сегодня — не принимающая сторона.
В 20:15 раздался звонок в дверь. Шум, смех, топот на лестнице. Андрей пошёл открывать, ссутулившись.
В квартиру ввалилась шумная компания. Свекровь в мехах, свёкор с раскрасневшимся лицом, Света с мужем и двое детей, которые сразу побежали по коридору, не разуваясь.
— С наступающим! Вот и мы! — Галина Петровна раскинула руки для объятий, но застыла, увидев меня.
Я стояла в халате, с чашкой в руках, спокойно прислонившись к косяку.
— Добрый вечер. Не ожидали вас увидеть.
— Леночка… — улыбка свекрови дрогнула. — Ты что, заболела? Почему в халате? Гости же!
— Я не болею. Я отдыхаю. Мы предупреждали, что никого не ждём.
— Да брось! — махнула рукой Света, протискиваясь с пакетами. — Кто в Новый год отдыхает? Куда салаты ставить?
— Салаты ставить некуда, — сказала я громко. — Стол не накрыт. Еды нет.
В квартире повисла тишина.
— В смысле нет? — нахмурился свёкор.
— Совсем нет. У нас разгрузочный день. Пьём воду и пустой чай.
Галина Петровна прошла на кухню, увидела пустой стол, чашки и сушку. Её лицо пошло пятнами.
— Это что, издевательство? Мы ехали через весь город…
— Мы вас не приглашали, — спокойно ответила я. — Вы приехали сами. Чай — пожалуйста. Сахара нет, мы его не едим.
— Андрей! — сорвалась на визг свекровь, резко обернувшись к сыну. — Что вообще происходит?! Ты позволишь своей жене так обращаться с матерью?
Андрей стоял бледный, будто его застали врасплох. Я видела, как внутри него борются два привычных чувства: желание быть «удобным сыном» и наконец-то встать на сторону справедливости. И впервые за все семь лет брака он выбрал не маму.
— Мам, — он говорил тихо, но неожиданно уверенно. — Лена права. Мы заранее просили не приезжать. У нас действительно ничего не приготовлено. Мы хотели провести этот вечер вдвоём. Вы просто поставили нас перед фактом, даже не спросив, удобно ли нам.
Эти слова подействовали как пощёчина. Галина Петровна схватилась за грудь — фирменный приём был исполнен безупречно. Золовка вспыхнула, начала громко возмущаться: мы, мол, эгоисты, испортили всем праздник, к нам ехали «с открытым сердцем», а мы повернулись спиной.
— Всё, достаточно! — резко объявила Света. — Мама, одевайся. Здесь нам явно не рады. Поедем к тёте Ире — она хоть нормальный человек. А вы… — она смерила меня презрительным взглядом, — ещё пожалеете. Будете куковать вдвоём в своей норе.
Собирались они быстро и зло. Пакеты шуршали, куртки накидывались на ходу, дверь хлопнула с такой силой, что показалось — со стен осыпалась штукатурка. И вдруг наступила тишина.
Последствия и выводы
Разумеется, без последствий не обошлось. Был грандиозный скандал. С нами не общались почти два месяца. На всех семейных встречах нас обсуждали за спиной: меня называли стервой, мужа — подкаблучником. Звонили дальние родственницы, пытались пристыдить, объяснить «как правильно».
Но произошло неожиданное. К весне эмоции улеглись. А перед днём рождения мужа свекровь позвонила заранее и осторожно спросила:
— Андрюша, вы собираетесь отмечать? Если да, то во сколько вам будет удобно нас принять? Или вы хотите провести этот день вдвоём?
Вы не представляете, какая музыка прозвучала в этих словах. Это был голос уважения.
Да, отношения стали прохладнее. Исчезла та липкая, удушающая «близость», когда в твою жизнь заходят без стука. Но на её месте появилось нечто куда более ценное — здоровая дистанция, на которой можно спокойно и вежливо сосуществовать, не наступая друг другу на границы.
