Вечер пятницы обещал быть тихим и уютным: вы уже почти чувствуете аромат чая с чабрецом, мысленно включаете любимый сериал — и вдруг вся эта идиллия рушится от одной, брошенной будто между прочим, фразы.
— Люб, кстати, мама с тётей Зиной в понедельник приедут. Поживут у нас месяц, им надо здоровье подправить, по врачам походить.
Олег произнёс это так буднично, словно сообщил прогноз погоды или напомнил купить хлеб.
По спине у меня пробежал холод, а глаз предательски дёрнулся.
— В каком смысле — в понедельник? — я старалась говорить спокойно, хотя внутри уже разгорался пожар. — И сразу на месяц? А мы где будем жить? У нас, если ты не забыл, двухкомнатная квартира: одна комната детская, вторая — наша.
Олег наконец повернулся ко мне. В его взгляде было искреннее недоумение, будто я задавала глупые вопросы.
— Ну Люб, что ты начинаешь? Мама на диване в гостиной, тётя Зина на раскладушке. Им в областную больницу надо, обследования пройти. Не в гостиницу же мне родную мать отправлять.
— Олег, — я глубоко вдохнула. — Ты вообще подумал, что такие вещи нужно обсуждать? Месяц! Четыре взрослых человека, кухня шесть квадратов, очередь в ванную по утрам, готовка, уборка, стирка. Ты работаешь до восьми, я до шести, плюс ещё на удалёнке подрабатываю. Кто всем этим будет заниматься?
— Да чем там заниматься? — отмахнулся он. — Они взрослые, сами разберутся. Вечером покормишь, чаю попьёте, поболтаете. Я уже пообещал, билеты куплены.
В памяти тут же всплыл прошлый визит его мамы. Всего неделя — а я потом два месяца приходила в себя: «Любочка, суп жидковат», «Любочка, пыль на шкафу». И бесконечные разговоры о болезнях, политике и о том, как раньше всё было лучше. А теперь к этому добавляется тётя Зина — женщина-громкоговоритель, уверенная, что её миссия — комментировать каждый мой шаг и переставлять банки на кухне, потому что «так удобнее».
Я посмотрела на мужа. Он был абсолютно уверен в своей правоте. Для него всё выглядело просто: он хороший сын, проявил заботу. А то, что эта забота ляжет бетонной плитой на мои плечи, — мелочи.
— Ты уже пообещал… — повторила я.
— Да. И отменять ничего не буду. Это было бы свинство по отношению к матери.
В тот момент мне захотелось закатить истерику, но, глядя на его упрямый профиль, я поняла: крик не поможет. Олег тут же назовёт меня эгоисткой, обвинит в нелюбви к его семье, а они автоматически станут жертвами злой невестки.
Значит, нужно действовать иначе.
Ночью я долго не могла уснуть. Мысли крутились по кругу: как избежать этого «гостеприимства», не превратившись в виноватую? И вдруг решение само сложилось.
Я давно мечтала о санатории. О месте, где кто-то готовит за тебя, где не нужно стоять у плиты и думать, чем угодить взыскательной публике. У меня были отложены деньги — моя личная «подушка безопасности», которую я собирала на ремонт кухни.
Утром в субботу, пока Олег ещё спал, я открыла ноутбук. «Санаторий в сосновом бору». Цены кусались, но я была настроена решительно. Забронировала путёвку с понедельника, ровно на месяц.
— Доброе утро, — пропела я, когда муж вышел на кухню, почесывая живот. — Знаешь, я всё обдумала. Ты прав, это же мама, нельзя их бросать.
Олег расплылся в довольной улыбке.
— Ну вот! Я так и знал, что ты у меня умница. А то вчера драму устроила. Всё будет отлично, вот увидишь.
— Конечно, милый. Постельное бельё я уже свежее достала, полотенца сложила, холодильник продуктами забила на первое время. Думаю, разберутся.
— В смысле — разберутся? — насторожился он.
— Ну меня же не будет, — спокойно ответила я. — Я тоже решила здоровье поправить. Раз у нас месяц оздоровления, я купила путёвку в санаторий. Отпуск у меня накопился, да и спина побаливает.
— Ты… что? — он уставился на меня. — В какой санаторий? А гости? А я?
— Ну ты же у нас такой гостеприимный хозяин, — я улыбнулась самой ласковой улыбкой. — Мама и тётя твои, вам будет прекрасно вместе. Семейные вечера, душевные разговоры. Я не стану мешать вашему единению, подлечусь и вернусь аккурат к их отъезду.
— Люба, это не смешно, — голос его стал резким. — Отменяй всё. Кто будет готовить? Кто убирать? Я же до ночи на работе!
— Олег, — мой голос стал жёстким, почти металлическим. — Я не обслуживающий персонал, а твоя жена. Ты решил поселить у нас на месяц двух пожилых женщин, даже не посоветовавшись со мной, и автоматически распорядился моим временем. Так вот, своими ресурсами распоряжайся сам. А у меня поезд в понедельник утром.
Оставшиеся выходные прошли в режиме холодного противостояния: Олег пытался давить на жалость и совесть, а я молча складывала вещи в чемодан, не вступая в споры.
В понедельник мы поднялись рано. Я заказала такси, а приезд гостей ожидался часа через два.
— Ты правда это всерьёз? — спросил муж, глядя на меня взглядом побитого щенка, когда я стояла в прихожей с сумкой. — Ты меня одного с ними оставляешь?
— Это же твоя мама и твоя тётя, — спокойно ответила я. — Не посторонние люди.
— Удачи, любимый, — добавила я уже на выходе. — Борщ в красной кастрюле, его хватит дня на два. Дальше — сам.
Первые три дня в санатории телефон буквально сходил с ума: звонил Олег, звонила свекровь. Я трубку не брала, ограничивалась короткими сообщениями: «На процедурах, говорить не могу. Люблю, целую».
На четвёртый день я всё-таки ответила.
— Люба!!! — голос мужа сорвался почти на крик. — Где у нас стиральный порошок? Как включается посудомойка? Мама спрашивает, почему в доме нет нормального чая! А тётя Зина уронила банку с вареньем — тут всё липкое! Когда ты вернёшься?!
— Через двадцать четыре дня, — невозмутимо ответила я. — Порошок под ванной, чай можно купить в магазине.
Я завершила звонок и пошла на жемчужную ванну.
Это было настоящее блаженство: прогулки по сосновому лесу, книги, дневной сон. Никакой грязной посуды, бесконечной готовки, стирки и уборки.
А самое интересное происходило дома — я узнавала об этом урывками, из нервных сообщений мужа.
Выяснилось, что мама и тётя Зина — вовсе не безобидные «милые старушки», а две полноценные стихии. Они устроили передел власти на кухне, постоянно критиковали Олега за поздние возвращения с работы и требовали особого, диетического питания.
Через неделю он написал: «Приезжай, умоляю, я всё понял».
В ответ я отправила фотографию коктейля на фоне закатного неба.
Спустя ещё неделю его сообщения стали короткими и сухими: «Купил мультиварку. Тётя Зина уехала, поругались с мамой из-за сериала».
Я наслаждалась покоем и прекрасно понимала: там, в моей квартире, идёт самый эффективный воспитательный процесс за всю историю нашего брака. Муж на собственном опыте узнавал, что такое быт, который раньше казался ему чем-то само собой разумеющимся. Он учился терпению, дипломатии и элементарному хозяйству.
Когда через месяц я вернулась, меня встретила тишина. Свекрови уже не было. Квартира выглядела… скажем так, уставшей от жизни.
Олег сидел на кухне — похудевший, осунувшийся. Увидев меня, он вскочил, и впервые за долгое время я заметила в его глазах не привычную требовательность, а искреннюю радость.
— Люба… — выдохнул он. — Ты вернулась.
Он крепко обнял меня.
— Мама уехала три дня назад, — сказал он, уткнувшись мне в плечо. — Говорит, что мы неблагодарные и энергетика у нас плохая. Люб… я больше никогда, слышишь, никогда никого не приглашу без твоего согласия. Прости меня, я был идиотом.
Я окинула взглядом масштабы будущей уборки и тут же решила вызвать клининг: после месяца почти райской жизни отмывать всё это самой мне совсем не хотелось.
Главное — я отстояла своё право на голос, показала, что мой комфорт тоже имеет значение, и не позволила сделать из себя вечную жертву обстоятельств.
Прошло уже полгода. Свекровь общается со мной сквозь зубы, считая меня ехидной, тётя Зина рассказывает всем подряд, какая я плохая хозяйка. А Олег? Олег теперь перед любым приглашением осторожно спрашивает: «Люб, ты не против? Тебе это не помешает?» И, к слову, научился сам загружать посудомойку.
Денег, потраченных на санаторий, мне ни капли не жалко. Это была самая выгодная инвестиция в мой брак.
А как бы вы поступили на моём месте? Стиснули бы зубы ради «мира в семье» или тоже решились бы на демарш?
Пишите в комментариях — правда интересно, перегнула я палку или всё сделала правильно.
