В тот вечер кухня была наполнена ароматом свежего чая с бергамотом и лёгким запахом подгоревших гренок — я отвлеклась на звонок свекрови и прозевала нужный момент. Напротив меня сидел Валера, рассеянно крутя в руках телефон. Этот его взгляд я замечала уже не первую неделю: он постоянно что-то подсчитывал, мрачнел, открывал банковские приложения и снова уходил в себя.
— Нам надо поговорить, серьёзно, — наконец сказал он, отодвигая кружку.
— О чём? — я постаралась сохранить спокойствие, аккуратно намазывая масло на уцелевший край гренки.
— О финансах. Я тут всё прикинул… Я зарабатываю примерно на сорок процентов больше тебя, а к концу месяца у меня почему-то не остаётся ни копейки. У нас нет накоплений, мы никак не можем отложить на новую машину. Мне начинает казаться, что наш «общий котёл» работает плохо. Если честно — он несправедлив.
— В каком смысле несправедлив? — спросила я, подняв на него взгляд.
— В самом прямом. Я кладу на общий счёт больше, ты — меньше, а тратим мы всё равно вместе. В основном деньги уходят на быт: продукты, дом, какие-то мелочи. У меня ощущение, что моя зарплата просто растворяется. Поэтому я хочу предложить эксперимент — перейти на раздельный бюджет.
Он произнёс это с заметным облегчением, будто долго готовился и наконец решился.
— Раздельный бюджет? — переспросила я, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна. — Мы вообще-то семья.
— Всё просто, — тут же ответил он. — Коммуналку и аренду делим поровну. Всё остальное — каждый оплачивает сам. Я хочу понимать, куда уходят мои деньги, и иметь возможность откладывать. А сейчас выходит так: я вкалываю больше, а результата не вижу.
В его голосе появилась та самая интонация снисходительного превосходства, знакомая многим женщинам. Интонация человека, искренне считающего, что продукты, бытовая химия и уют в доме возникают сами по себе. По умолчанию. Он был уверен: именно я — главная причина его финансовых «утечек».
Я могла бы начать спор, напомнить о списках покупок, о времени, о быте, который кто-то организует каждый день. Но, посмотрев на него — уверенного, довольного своей «логикой» и внутренне гордого этим предложением, — я вдруг ощутила странное спокойствие.
— Хорошо, — сказала я после короткой паузы. — Давай попробуем.
Валера явно растерялся. Он ждал сопротивления, слёз, обвинений, долгого разговора. А я спокойно допила чай, убрала тарелку и ушла спать, уже прокручивая в голове новый финансовый расклад и понимая, что этот эксперимент многое расставит по местам.
Неделя первая: эффект мнимого изобилия
Уже на следующий день мы почти с торжеством поделили пространство в холодильнике. Две верхние полки достались Валере, две нижние — мне. Ящики для овощей решили оставить общими, договорившись делить расходы по факту покупок.
Получив зарплату и переведя мне ровно половину за аренду и интернет, Валера буквально светился. В тот же вечер он купил себе дорогие беспроводные наушники, о которых давно мечтал, а заодно заказал пиццу.
— Вот видишь! — радовался он, размахивая коробкой. — Раньше я бы не смог себе этого позволить, всё уходило бы «на хозяйство». А теперь — пожалуйста!
Я лишь улыбнулась, ничего не комментируя.
Моя повседневность тоже изменилась. В первый же поход в магазин я вдруг поймала давно забытое ощущение лёгкости: вместо привычных двух тяжёлых сумок в руках был всего один аккуратный пакет.
Я не брала пару килограммов свинины ради его любимого мяса по-французски, не тянула три литра молока, спокойно прошла мимо полок с пельменями, майонезом, кетчупом, пивом и чипсами, не положила в корзину его обожаемые глазированные сырки.
Зато купила себе охлаждённую форель, авокадо, хороший творожный сыр, много зелени и йогурты без сахара, которые люблю именно я. На кассе чек оказался ровно втрое меньше обычного.
Дома я приготовила рыбу с салатом. Валера, почувствовав аромат, заглянул на кухню:
— О, вкусно пахнет! А что у нас сегодня на ужин?
Я обернулась, держа вилку у рта:
— У меня — форель. А у тебя… не знаю. Ты же продукты не покупал.
По его лицу пробежала целая палитра эмоций — от искреннего удивления до раздражения.
— В смысле? Ты только себе приготовила?
— Валера, мы же договорились о раздельном бюджете, — мягко напомнила я. — Я купила продукты за свои деньги и приготовила себе. Твои средства — у тебя, продукты — на твоих полках.
Он фыркнул, открыл холодильник, посмотрел на свои почти пустые полки, где сиротливо лежала пачка сосисок, купленная им по дороге, и закрыл дверцу. В тот вечер он ужинал макаронами с сосисками, а я — форелью и книгой.
Неделя вторая: бытовая инфляция и пропавший уют
На второй неделе мужская эйфория заметно поутихла. Внезапно выяснилось, что еда имеет неприятное свойство заканчиваться, а новая стоит ощутимых денег.
Раньше Валера просто тянулся к шкафу за сахаром, чаем или печеньем. Теперь же моя банка с зерновым кофе переехала в отдельный шкафчик. Себе он купил растворимый «Нескафе», потому что узнал, что хороший кофе стоит около полутора тысяч за килограмм, и отдавать такие суммы ему стало «жалко».
Но настоящим откровением оказалась бытовая химия.
В среду у него закончился гель для душа, и он по привычке потянулся к моей полке в ванной.
— Валера, стоп, — крикнула я из комнаты. — Это мой гель. Твой закончился.
— Да ладно тебе, неужели жалко? — пробурчал он.
— Дело не в жалости, а в договорённостях. Раздельный бюджет — значит раздельный. Этот гель стоит 600 рублей. Хочешь — могу продать порцию.
Он фыркнул и пошёл мыться обычным мылом.
В пятницу он затеял стирку. Свои вещи я стирала жидким гелем, который хранила в тумбочке. Валера загрузил машинку, открыл отсек для порошка и застыл.
— А где порошок?
— Закончился.
— И что теперь?
— Идти в магазин.
Вернулся он злой, с самой дешёвой пачкой, от которой вся квартира пропахла химической лавандой, зато, по его словам, удалось «сэкономить».
Но кульминация была впереди. Когда закончилась туалетная бумага, я спокойно достала рулон из своего шкафа. Валера же обнаружил её отсутствие в самый, скажем так, неподходящий момент.
Я слышала возню в туалете, затем осторожный стук:
— Лен… тут бумаги нет. Дай рулон?
— Пятьдесят рублей, — ответила я через дверь.
— Ты серьёзно?
— Рыночные отношения. Я её покупала, тратила деньги и время. Доставка в туалет — платная услуга.
Он вышел красный, как рак, молча перевёл мне деньги. Вечером принёс упаковку самой дешёвой серой бумаги, больше похожей на наждачку.
Неделя третья: обрушение системы
К третьей неделе Валера заметно осунулся. Его рацион теперь состоял из пельменей, сосисок, яичницы и бутербродов. Он перестал брать еду из дома и начал тратить по 400–500 рублей в день в столовой.
Я же, наоборот, словно расправила плечи. Во-первых, освободилось много времени: готовка на одного занимала минут двадцать, уборки стало меньше — я убирала только за собой, а его разбросанные носки и грязные кружки принципиально игнорировала. Во-вторых, расходы без «мужчины в доме» неожиданно сократились почти вдвое. Я записалась на массаж и обновила гардероб.
Валера ходил мрачный, наушники больше не радовали, а «свободные деньги» исчезали с пугающей скоростью.
— Слушай, — подошёл он ко мне вечером в четверг. — А почему у нас так грязно?
Я подняла глаза от ноутбука:
— Где грязно? У меня в зоне чисто. А носки и кружки — это твоя территория. Раздельный бюджет — значит, я не обслуживаю твой быт бесплатно.
— Но мы же муж и жена! — возмутился он.
— Именно. Мы партнёры. А в твоей модели мы просто соседи по коммуналке. Они друг другу носки не стирают.
Он хотел возразить, но промолчал.
Пик кризиса наступил за пять дней до зарплаты. Валера слёг с обычным ОРВИ. Лекарств у него не было, еды — тоже.
— Лен… — прохрипел он. — Сходи в аптеку, пожалуйста. И поесть купи, бульончик бы…
Мне было его жалко — я его люблю, но понимала: если сейчас отступлю, урок будет напрасным.
— Хорошо, — сказала я. — Но давай карту или переводи деньги. Мой бюджет на месяц расписан, лишних средств нет.
Он посмотрел на меня с тоской:
— У меня… у меня всего 300 рублей осталось. До зарплаты ещё пять дней.
Вот он, момент истины. Человек, который хотел «контролировать свои деньги», сидел с пустым холодильником и тремя сотнями в запасе.
— А куда же они делись? — спокойно спросила я. — Ты ведь не тратил их на меня, не покупал мне продукты, не платил за мои шампуни. Куда ушли деньги?
Он отвернулся:
— Не знаю… Просто ушли. Еда, обеды, порошок этот дурацкий… Лен, пожалуйста, свари бульон. Я всё верну.
Я, конечно, сходила в аптеку и магазин, сварила ему бульон, напоила чаем с малиной.
Разбор итогов
Когда Валера поправился и получил зарплату, он впервые заговорил не о машине.
— Давай вернём всё, как было, — сказал он тихо, глядя в тарелку с супом, который я снова начала варить на двоих, пока осторожно.
— Почему? Ты же хотел независимости.
— Это не независимость, — вздохнул он. — Это какая-то ерунда. Я посчитал: за месяц потратил больше, чем раньше, ел хуже, жил в бардаке и чувствовал себя один. Я просто не учитывал кучу мелочей.
Помолчал и добавил главное:
— И я совсем не ценил твой труд. Мне казалось, что продукты появляются сами, а чистота — это норма. Прости, я был идиотом.
Я приняла извинения, но возвращаться к старой схеме «я всё тяну, а он только приносит зарплату» отказалась.
— Общий бюджет будет, — сказала я. — Но на новых условиях.
Мы договорились раз в неделю вместе ездить в гипермаркет, завести одинаковую статью «личных денег» без контроля и делить домашние дела поровну. Он согласился на всё.
Теперь Валера не спрашивает, куда делись деньги. Он спрашивает: «Нам хватит в этом месяце или нужно урезать мои хотелки?» И это, поверьте, совершенно другой разговор.
А вы пробовали жить с раздельным бюджетом? Как делите расходы в семье? Делитесь опытом в комментариях.
