Странный звонок раздался в один из обычных вечеров. Я лежала на диване, лениво смотрела сериал, когда вдруг в дверь начали настойчиво стучать. Подумала, что это соседка решила заглянуть поболтать, и без особых опасений пошла открывать. Но стоило распахнуть дверь…
— Ну что, долго будем переглядываться? Подвинься, теперь здесь хозяйка я!
В её руке был сжат пластиковый тест на беременность с двумя яркими полосками.
В стрессовых ситуациях психика выбирает одну из трёх реакций: бей, беги или замри. Я, как оказалось, выбрала третье. Просто застыла.
Я смотрела на её дешёвые ботфорты, оставляющие грязные разводы на моём паркете, и думала вовсе не о крахе двадцатилетнего брака, а о том, как потом оттирать этот въевшийся след. Сознание цепляется за мелочи, когда рушится привычный мир.
Она прошла в гостиную, разглядывая квартиру оценивающим взглядом, словно покупатель на просмотре.
— Диван старый, выбросим. И ремонт тут нужен. Детская должна быть светлой, — громко перечисляла она, явно наслаждаясь тем, что я слышу каждое слово.
Это была не просто наглость. Это была попытка уничтожить меня психологически: обесценить всё, что мне дорого, чтобы почувствовать себя победительницей.
В этот момент в замке провернулся ключ — вернулся Игорь.
В таких сценах любовницы обычно ждут мелодрамы: муж должен побледнеть, начать оправдываться, метаться между двумя женщинами. Жена — плакать, а она, обладательница «золотого билета» в виде беременности, уже мысленно примеряет корону хозяйки нового дома.
Игорь вошёл и увидел девицу, развалившуюся в его кресле. Затем посмотрел на меня — я стояла у стены, скрестив руки. Его взгляд упал на тест, демонстративно разложенный на журнальном столике.
— Игорёк, котик, а мы тут знакомимся, — протянула она с притворной лаской. — Я решила, что хватит прятаться. У нас будет малыш. Скажи ей, чтобы собирала вещи, нам нужна эта квартира для семьи.
Я посмотрела на мужа, и тут произошло то, чего не ожидала ни я, ни эта юная захватчица.
Игорь не испугался и не разозлился. Он спокойно снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула и посмотрел на неё с откровенной скукой — так смотрят на назойливое насекомое.
— Лена, — обратился он ко мне, будто в комнате больше никого не было. — У нас есть что-нибудь от головы? День выдался тяжёлый.
Девица задохнулась от возмущения.
— Ты что, оглох?! Я беременна! Ты обещал уйти от этой старой мымры! Ты говорил, что любишь меня! Эта квартира теперь моя и нашего ребёнка!
Игорь наконец повернулся к ней. Его лицо оставалось пугающе спокойным. Это была реакция не загнанного в угол изменщика, а человека, привыкшего контролировать ситуацию и вдруг обнаружившего, что удобная игрушка осмелилась говорить без разрешения.
— Милочка, — произнёс он тихо. — Во-первых, закрой рот. Во-вторых, кто тебе вообще сказал, что эта квартира моя?
В комнате повисла тишина.
— В смысле?.. — прошептала она, опуская руку с тестом. — Ты же говорил… Ты же возил меня на своей машине… Ты же директор…
— Машина служебная. Должность — наёмный менеджер. А квартира, из которой ты так рьяно выгоняешь «хозяйку», принадлежит моей жене и её матери. Я тут всего лишь прописан.
Я видела, как меняется её лицо. Все стадии принятия случившегося пронеслись за секунды: отрицание, злость, торг, отчаяние.
— Но… ребёнок… — жалко выдавила она.
— А что ребёнок? — Игорь пожал плечами. — Если он вообще есть и если он мой, алименты будут с «белой» зарплаты.
Это тысяч пять в месяц. Подойдёт? Ах да, жить придётся у твоей мамы в общежитии, потому что отсюда меня, как понимаешь, выставят.
Он повернулся ко мне и… подмигнул. Будто мы сообщники, разыгрывающие фарс, а не супруги, чей брак только что окончательно развалился.
В этот момент я поняла о муже всё. Меня поразило не то, что он скрывал доходы или не имел имущества. Меня ошеломило его абсолютное, тотальное равнодушие к людям.
Он не любил меня — но и к ней не испытывал ничего. Для него я была удобством, а она — развлечением. Не более.
Девица поднялась. Вся её показная дерзость, весь напускной тон «хозяйки» исчезли. Передо мной стояла просто глупая, обманутая девочка, поставившая всё на зеро и проигравшая.
— Ты… чудовище, — прошептала она Игорю.
— Дверь сама найдёшь? — бросил он, уже уткнувшись в телефон.
Когда она выскочила, хлопнув дверью, Игорь посмотрел на меня с ожиданием — он явно ждал одобрения. Ему казалось, что он блестяще «разрулил» ситуацию и защитил наш комфорт.
— Ну вот, вопрос закрыт. Ужин готов?
Я смотрела на него и видела совершенно чужого человека. Психопатические черты нередко маскируются под спокойствие и уверенность. Мы путаем холодность с выдержкой, а жестокость — с силой характера. В тот вечер он показал себя настоящего.
— Проблема решена, — спокойно сказала я. — Собирай вещи, Игорь.
— В смысле? — его улыбка дрогнула. — Ты что, из-за этой дуры? Я же её выгнал! Я тебя выбрал!
— Ты никого не выбирал. Ты просто пытался сохранить привычный комфорт. Но ты прав в одном: квартира моя. И я хочу, чтобы в ней жили люди, способные чувствовать, а не биороботы.
Он уходил долго — скандалил, давил на жалость, пытался манипулировать. Но та самая «хозяйка» с тестом на беременность, ворвавшаяся в мой дом, невольно сделала мне бесценный подарок. Она показала истинное лицо человека, с которым я прожила полжизни.
