Говорят, что предвкушение праздника нередко оказывается слаще самого события. В истории Кристины ожидание растянулось почти на четыре месяца и превратилось в своеобразный онлайн-сериал с ежедневными эпизодами.
За это время она выучила вкусы Сергея до мелочей, запомнила имена его друзей из детства и даже перестала удивляться его привычке ставить по три многоточия после каждого «доброе утро».
Кристине было сорок пять — тот самый возраст, когда на свидание идёшь уже не с дрожью в коленях, а с ироничным любопытством исследователя. «Посмотрим, какой экземпляр попадётся на этот раз», — думала она, собираясь.
Она относилась к тем женщинам, которые умеют носить простой кашемировый свитер так, будто это парадная мантия, и обладают самоиронией, способной обезвредить любую неловкую ситуацию.
Сергей, которому недавно исполнилось пятьдесят два, в переписке выглядел человеком серьёзным, рассудительным, слегка ироничным и — что особенно подкупало — надёжным.
«В нашем возрасте, Кристина, — писал он поздними вечерами, — люди ищут уже не фейерверков, а тепла. Хочется быть с женщиной, которая понимает без слов».
«Без слов — так без слов», — усмехалась Кристина, подкрашивая ресницы. Главное, чтобы те слова, которые всё же будут сказаны, не вызывали желания немедленно уйти.
Встречу назначили в небольшом уютном кафе с мягким светом и ароматом корицы. Кристина пришла вовремя — собранная, уверенная, настроенная на хороший вечер. Она выглядела безупречно.
Сергей появился минут через пять. В реальности он оказался немного ниже, чем на фотографиях, а взгляд у него был таким, будто он только что нашёл серьёзную ошибку в финансовом отчёте.
Он сел напротив, коротко улыбнулся и поздоровался.
Ни комплимента, ни тёплого «рад встрече» не последовало.
Сергей внимательно осмотрел Кристину, словно проводил инспекцию. Затем предложил заказать кофе с десертом — на том и сошлись.
— Кристина, — начал он тоном завуча перед педсоветом, — я долго анализировал наше общение. Почти четыре месяца. И сейчас, увидев тебя лично, считаю нужным сразу обозначить важные моменты. У меня есть к тебе пять претензий.
Внутри у неё что-то тихо звякнуло — так обычно разбивается хорошее настроение. Кристина оперлась подбородком на ладонь и кивнула.
— Пять претензий? Звучит интригующе. Слушаю внимательно.
Сергей не уловил иронии и загнул первый палец.
Претензия первая: фотографии
— На одном из снимков, где ты в синем платье, фигура выглядит иначе. Сейчас я вижу, что ты… более рельефная. Это может вводить мужчину в заблуждение. В нашем возрасте женщина должна быть честнее.
Кристина мысленно усмехнулась. «Рельефная — уже прогресс, спасибо, что не “монументальная”».
Претензия вторая: скорость ответов
— Ты иногда отвечаешь слишком медленно. Например, три недели назад я написал тебе в 14:15, а ты ответила только в 16:40. Мужчины не любят ждать. Это проявление неуважения.
— Я, кажется, тогда была на совещании… — начала она, но Сергей уже загибал следующий палец.
Претензия третья: место встречи
— Почему мы здесь? Это заведение слишком пафосное. Я предлагал кафе попроще. Такой выбор говорит о твоей склонности к демонстративному потреблению.
Кристина посмотрела на латте и поймала себя на желании вылить его Сергею на голову. Любопытство, впрочем, победило.
Претензия четвёртая: внешний вид
— Зачем это платье? Мы же просто пришли выпить кофе. Оно излишне вызывающее для дневного времени. Украшения тоже лишние. Женщина должна привлекать глубиной, а не блеском. В моём возрасте я ищу содержание, а не витрину.
Претензия пятая: самостоятельность
— Ты сама выбрала ресторан, часто говоришь «сама». Ты не даёшь мужчине чувствовать себя мужчиной. Мне нужна женщина, которая спрашивает совета, а не демонстрирует независимость. Если мы будем вместе, тебе придётся пересмотреть своё поведение.
Он закончил и скрестил руки на груди, явно ожидая покаяния или благодарности за «откровенность».
Кристина смотрела на него и вдруг ясно поняла: четыре месяца переписки были лишь удобной маской для педантичного манипулятора. Он искал не тепло — он искал удобный объект для подпитки своего эго.
— Знаешь, Сергей, — сказала она мягко, почти ласково, — я тоже кое-что анализировала. И мне хватило пяти минут, чтобы сделать вывод.
— Какой же? — прищурился он.
— Ты удивительный экземпляр. Приехал через весь город, чтобы выставить счёт женщине, которую видишь впервые, за её вкус, внешность и право быть собой. Это редкий уровень самоуверенности.
Сергей нахмурился:
— Я просто говорю честно.
— Нет, — покачала головой Кристина. — Ты не честен. Ты просто несчастен и пытаешься измерять мир кривой линейкой. Мои фото тебя не устраивают? Иди в музей — там экспонаты не меняются. Я долго отвечаю? Заведи себе тамагочи. Платье не нравится? Я надела его не для тебя, а для себя.
Она встала, поправила сумку и спокойно посмотрела на него:
— И напоследок. Если твоё эго рушится от слова «сама», тебе нужен не роман, а реабилитация. В сорок пять лет я слишком ценю своё время, чтобы тратить его на человека, начинающего знакомство с ревизии моих «недостатков».
— Ты куда? А кофе? — пробормотал Сергей.
— Кофе допьёшь сам. Это поможет тебе сэкономить ресурсы. И совет напоследок: если хочешь, чтобы тебе смотрели в рот — записывайся к стоматологу.
Дома Кристина первым делом заблокировала Сергея во всех мессенджерах. В её возрасте уют — это не только плед и тишина, но и телефон без людей, пытающихся вписать тебя в свой кривой шаблон.
А как вы думаете: это был неудачный флирт или тщательно отрепетированный спектакль? И стоит ли продолжать общение, если с первой минуты вам выставляют счёт за то, кем вы являетесь?
