Татьяна начала готовиться к Новому году ещё двадцать девятого декабря. Обошла все ближайшие магазины, высматривая скидки: красную рыбу взяла там, где была акция, мясо — в другом месте, сыры — в третьем. Хотелось, чтобы стол получился по-настоящему праздничным, без «лишь бы было».
Вечером она разложила чеки и посчитала расходы. Вышло пять тысяч грн. Женщина тяжело вздохнула: обычно Новый год она встречала либо одна, либо у дочери и укладывалась максимум в пару тысяч. А тут размахнулась.
Но Виктор так просил. Ему мечталось о домашнем тепле, семейной атмосфере и празднике «как у людей», а не в одиночку.
Познакомились они полгода назад, в поликлинике, где Татьяна работала в регистратуре. Виктор пришёл с больным горлом, она записала его к врачу, разговорились. Он оказался обаятельным и разговорчивым: красиво рассказывал про завод, жизнь, внуков, вспоминал прошлое так, что слушать было приятно.
Потом начались встречи: прогулки, кино, парк. Виктор держался галантно — двери откроет, руку подаст, вежливо улыбнётся. Но в кафе платили пополам, подарки были символические: на день рождения — букет и коробка конфет.
Татьяна не обижалась. Думала: пенсия небольшая, у многих сейчас непросто. Да и сама она зарабатывала не намного больше — на богатства не разгуляешься.
За два дня до праздника Виктор позвонил сам.
— Танюш, я так жду нашего вечера. Ты только сильно не траться, я свою часть возьму на себя. Не переживай, я мужчина.
Татьяна обрадовалась: значит, привезёт продукты, сладкое, фрукты… или хотя бы предложит скинуться по-честному.
Тридцать первого она поднялась в семь утра. Салаты, нарезки, горячее — всё делала тщательно. Оливье с хорошей колбасой, селёдку под шубой, «мимозу» с красной рыбой. Сырную тарелку собрала красивую: дорблю, камамбер, пармезан. Мясную нарезку — буженина, карбонад. Запекла мясо в фольге. На блюдо выложила фрукты: виноград, мандарины, киви.
К девяти вечера стол был накрыт. Она переоделась в платье, сделала макияж, посмотрела на себя в зеркало и отметила: пятьдесят — а выглядит достойно.
Ровно в десять раздался звонок. На пороге стоял Виктор с пакетом из магазина.
— С наступающим, дорогая!
Поцеловал в щёку, прошёл, снял куртку и положил пакет на стол.
— Я же говорил, с пустыми руками не приду. Вот, мой вклад принёс.
Татьяна заглянула внутрь. Там лежала длинная палка варёно-копчёной колбасы — из самых дешёвых.
Женщина на секунду застыла. Она потратила больше восьми тысяч, а он принёс колбасу, которую обычно берут «на бутерброды, если совсем прижало».
— Спасибо, Витя, — ровно сказала она и отнесла покупку на кухню.
Нарезала несколько ломтиков, попробовала — колбаса была резиновая, запах странный. Татьяна поставила тарелку на самый край, чтобы не портила вид.
А Виктор уже рассматривал стол и оживлялся всё сильнее.
— Ничего себе! Тань, ты умница! Вот это размах!
Он потянулся к красной рыбе.
— Сёмга? Настоящая?
— Настоящая.
— Дорого, наверное?
— По акции брала, но всё равно недешёвая.
Он положил себе сразу несколько кусков и с удовольствием начал есть.
— Редко такое бывает. Вкуснотища!
Татьяна села напротив и смотрела, как он берёт её рыбу, её сыры, её мясо — и нахваливает, будто это его заслуга тоже.
— А сыры какие! Тань, ресторан отдыхает. Хорошо мы подготовились!
Она отложила вилку.
— Витя… это я почти всё покупала.
Он поднял голову, будто удивился.
— Ну как всё сама? А колбаса? Это ж тоже деньги. И вообще, главное — внимание, а не суммы. Я внимание проявил.
Татьяна налила себе сока, выпила и промолчала. В комнате стало чуть теснее.
— Ты обиделась? — нахмурился Виктор. — Танюш, ну не надо. Праздник же.
— Не обиделась, — сказала она спокойно.
— Обиделась, вижу. Из-за колбасы, что ли? Хотела, чтобы я икру принёс?
— Не в колбасе дело, — медленно ответила Татьяна.
— А в чём тогда?
Она посмотрела на стол: на рыбу, на сыры, на мясо, которое два часа доводила до идеального состояния.
— Ты говорил, что возьмёшь на себя свою часть. Я думала, ты привезёшь продукты. Или хотя бы скинешься.
Виктор отложил вилку.
— Я и привёз. Колбасу.
— Колбасу за двести грн? А у меня пять тысяч расходов.
Он усмехнулся, будто это шутка.
— Пять тысяч? Тань, да ты преувеличиваешь.
— Не преувеличиваю. Вот чеки.
Она достала из ящика стопку чеков и положила на стол.
Виктор пролистал их, посопел.
— Ну и зачем ты так тратилась? Можно было проще. Оливье, селёдку — и всё.
— Ты хотел «семейного уюта». Я и старалась.
— Старалась, — кивнул он. — Молодец. Но я не просил тратить пять тысяч.
Татьяна поднялась и ушла на кухню. Включила чайник и стояла, глядя на воду, как будто пыталась вместе с кипением собрать свои мысли.
Виктор подошёл сзади.
— Ты чего расстроилась? Я же благодарю. Стол шикарный.
— Не в столе дело.
— А в чём?
Татьяна повернулась и посмотрела прямо.
— В том, что ты сказал: «свою часть возьму на себя». А по факту принёс самую дешёвую колбасу и считаешь, что обещание выполнено.
— Выполнено, — упрямо сказал он. — Я же принёс. Не с пустыми руками.
— Витя, я твоим внукам подарки передавала. Ты сам просил, чтобы выглядело достойно. Мише — конструктор за полторы тысячи, Кате — куклу за тысячу. А мне на день рождения ты принёс конфеты за триста грн и считал, что всё нормально.
Мужчина отступил, будто его ударили словами.
— Я думал, тебе приятно детям дарить.
— Приятно, — кивнула она. — Но мне неприятно, когда мою заботу принимают как бесплатный сервис.
Виктор нахмурился ещё сильнее.
— Ты что, меркантильная?
Татьяна вдруг рассмеялась — коротко и устало.
— Меркантильная? Я три дня готовила, потратила пять тысяч, а ты принёс колбасу и решил, что «мужскую часть» закрыл.
Виктор взял куртку.
— Знаешь, я не хочу так встречать праздник. Одни упрёки и подсчёты.
— Не хочешь — не надо, — спокойно сказала Татьяна.
Он оделся и ушёл. Дверь хлопнула. В квартире стало тихо, и эта тишина была уже не уютной, а пустой. Татьяна села за накрытый стол, посмотрела на еду — и вдруг поняла, что не хочет встречать Новый год в таком одиночестве.
Она взяла телефон и набрала дочь.
— Маш, вы дома?
— Да, мам. Что случилось?
— Приезжайте. Стол накрыт, а я одна.
— Сейчас будем.
Через час приехала дочь с мужем. Они сели, начали есть, хвалить, смеяться. Дом наполнился голосами.
— Мам, ты волшебница, — Маша обняла её. — Как в ресторане!
Татьяна улыбнулась. Вот оно — тепло. Не из слов «я мужчина», а из реального присутствия, из родных рук и искреннего смеха.
Зять уплетал бутерброды с сёмгой, нахваливал мясо. Маша фотографировала стол, обещала «показать всем».
— Мам, а где Виктор? — спросила она.
— Ушёл.
— Поссорились?
— Расстались.
— Из-за чего?
Татьяна посмотрела на тарелку с колбасой на краю стола.
— Из-за колбасы.
— Как это?..
— Долгая история. Потом расскажу.
Куранты пробили полночь. Они поздравили друг друга, обнялись, засмеялись. Татьяна прижала к себе дочь и почувствовала: вот она — её настоящая семья.
Второго января Виктор позвонил.
— Таня, прости. Я не хотел обидеть.
— Ничего, — ровно ответила она.
— Давай помиримся?
— Нет.
— Как это — нет?
— Так. Витя, ты неплохой человек, но мне не подходишь.
— Почему?
— Потому что ты привык экономить на всём. И считаешь, что чужие усилия — это само собой разумеющееся. А я так жить не хочу.
— Я просто не понял, что ты так потратишься.
— Я предупреждала. И ты обещал взять на себя часть. Не взял.
— Взял! Колбасу же принёс!
Татьяна снова усмехнулась — уже без злости, просто как человек, который наконец всё понял.
— Вот именно. Колбасу. Прощай, Витя.
Она положила трубку, удалила номер и больше к этому разговору не возвращалась.
Татьяна вынесла из этой истории простую вещь: экономия — это не про бедность, а про отношение. Виктор мог привезти торт, фрукты, шампанское, предложить скинуться или хотя бы честно сказать: «Денег мало, давай скромнее». Но он выбрал самый дешёвый вариант и был уверен, что этого достаточно, потому что остальное она всё равно сделает.
А она решила: больше не будет накрывать «на размах» ради тех, кто приходит отметиться. Не будет покупать подарки чужим внукам по просьбе мужчины, который сам экономит даже на элементарной благодарности. Не будет вкладываться в людей, для которых палка дешёвой колбасы — это «мужской долг выполнен».
Если в её жизни и появится следующий мужчина, то тот, кто понимает цену заботы и говорит не громко, а по делу: «Давай вместе купим продукты. Давай разделим расходы. Давай сделаем это вдвоём».
А не тот, кто торжественно ставит на стол пакет с дешёвой колбасой и ждёт аплодисментов.
